— О… вы… вы уверены?
— Да.
Матюрен осторожно улегся в кровать. Его охватило непреодолимое желание обнять Анну.
А она, не подозревая о его чувствах, сразу успокоилась и принялась рассказывать ему о своих горестях: о смерти отца, об ужасной жизни в доме Менаже, о том, как его убили у нее на глазах и она украла чашу.
— Согрей меня, — прошептала она.
Рука Матюрена, гладившая ее волосы, скользнула ниже. Она вздрогнула, ощутив его длинные пальцы на своем плече, и крепче прижалась к нему. Кровать под ними скрипнула.
— Сейчас мы оба окажемся на полу, — выдохнул он.
Анна прижала палец к его губам.
«Памятник надо поставить тому, кто придумал жареную картошку!» — подумал насытившийся Жозеф.
Он скомкал пустой бумажный кулек, выбросил в урну и зашагал вдоль длинной вереницы фиакров, выстроившихся у бульвара Шарло.
На улице Фонтен Жозеф остановился под газовым рожком, тщательно вытер жирные пальцы и, поколебавшись, развернул письмо, которое Айрис, когда он вернулся на улицу Сен-Пер, попросила срочно передать Виктору: она сказала, что послание принесла кухарка из дома на улице Шарло.
«Я имею право знать, ведь мы с месье Мори и Виктором расследуем это дело вместе».
Жозеф присвистнул.
— Вот тебе и старый маразматик! В молодости, должно быть, не пропускал ни одной юбки!
Он сложил письмо и понял, что как ни устал, должен вернуться на улице Сен-Пер и рассказать Виктору обо всем, что случилось сегодня.
Его встретила Айрис, одетая в красивое кимоно, и, после того как они обменялись целомудренным поцелуем, пообещала, что, пока отца нет дома, она напечатает на его неприкосновенной пишущей машинке фирмы «Ламбер» пролог к «Кубку Туле».
Когда Жозеф постучал, Виктор надевал голубую рубашку с накрахмаленным воротничком и манжетами, шерстяные брюки и бархатный жилет. Он крикнул юноше, чтобы тот подождал пару минут, а когда открыл дверь, тот ахнул:
— Патрон, да вы шикарно выглядите! Постойте-ка, вы и бабочку надели? Ну и дела!
— Надеюсь, вы пришли не за тем, чтобы восхищаться моим внешним видом. Вам удалось встретиться с Менаже?
— Ну… можно сказать, что я с ним встретился, да только это дохлый номер.
— Что вы хотите этим сказать?
— По квартире старьевщика словно пронесся табун лошадей. И кроме того…
— Что такое?
— Он мертв. Получил пулю в сердце. Я анонимно позвонил инспектору Перо.
— И правильно сделали, — задумчиво произнес Виктор. — Мне жаль, что так вышло, Жозеф. Хотите чего-нибудь выпить?
— Нет, патрон, спасибо. И вот еще что. Пока я был у Менаже, туда приходила девушка. Увидела тело, испугалась и убежала. Она взяла с собой шарманку и бродила с ней по городу весь божий день. Она итальянка, поет неаполитанские песенки. Я проследил за ней и выяснил, что она живет в доме номер три на улице Сент-Андре-дез-Ар. Не знаю, имеет ли она какое-то отношение к этим смертям, но…
— Браво, Жозеф! Вы настоящий Шерлок Холмс. Может быть, чаша у девушки?
— Если так, мы это выясним. Завтра чуть свет я буду у ее дома. О, чуть не забыл! — и Жозеф вытащил из кармана письмо Фортуната.
— Должен признаться, патрон, я его прочитал, — виновато произнес он.
Виктор почесал затылок.