— Послушайте, это очень срочно, вопрос жизни и смерти, мне бы только пару слов ему шепнуть, пожалуйста, позовите его…
По стойке к оценщику покатилась монетка. Тот сунул ее в карман и снова ушел. Жозеф тут же отошел в сторону и, усевшись неподалеку на лавку, развернул свежий номер «Пасс-парту». Ворчливый оценщик вернулся в сопровождении лысого пузатого коротышки с густой бородой, одетого в серую блузу.
— Значит, вот как выглядит Шарманса, — пробормотал Жозеф, прячась за газетой. — Ну и рожа!
Обнаружив, что «племянника» нет на месте, оценщик поскреб в затылке и пожал плечами. Шарманса, близоруко щуря выпуклые, как у жабы, глаза, оглядел очередь, резко развернулся и скрылся в подсобном помещении.
Жозеф вышел и занял наблюдательный пост на противоположной стороне улицы. Через некоторое время показался Шарманса, вместе с другими работниками ломбарда он направился к остановке омнибуса.
«Сегодня уже слишком поздно, — решил Жозеф, — но в следующий раз я выясню, где его логово».
Он вернулся в лавку около семи вечера. Кэндзи не стал его отчитывать, только раздраженно заметил, что Виктор куда-то умчался, а самому ему тоже надо отлучиться.
— Я вернусь ближе к полуночи. Не могли бы вы составить мадемуазель Айрис компанию за ужином?
— Как скажете, мсье. Я только предупрежу матушку, что задержусь сегодня.
— Спасибо. Тогда я пойду переоденусь, а вы пока закройте лавку.
Жозеф опустил ставни и начал подметать.
— Идите сюда, — окликнула его Айрис, — я приготовила нам легкий ужин.
Она положила ему на тарелку паштет и салат, налила бокал вина. Жозеф вдруг представил, что эта милая девушка — его жена, и они ужинают у себя на кухне, но вспомнил о Кэндзи и нахмурился.
— Что-то не так? — спросила Айрис.
— Да нет, просто… я понимаю, это не мое дело, но сил нет молчать… вы такая юная, а мсье Мори такой…
— О чем вы?
— Ну, вы и мой патрон… Извините, но меня это возмущает!
Айрис хихикнула, прикрыв ладошкой рот.
— А что вас, собственно, возмущает? Если любишь человека, какая разница, сколько ему лет?
— Вы правы, я старомоден.
— Вы слишком молоды, чтобы быть старомодным.
— Конечно, мсье Мори достоин вашей любви, он так много знает…
— И еще он очень красивый, правда?
Жозеф растерялся, а потом энергично кивнул.
— Иными словами, вы одобряете наш союз.
— Безусловно, — Жозеф выдавил из себя улыбку. — Только все равно обидно.
— Почему?
— Ну, не знаю, обидно за других. Кроме мсье Виктора, ведь у него есть мадемуазель Таша.
— Так… так вы себя жалеете?
— Вы смеетесь надо мной. Кто на меня, горбуна, внимание обратит?