— Гаэтан, Ришар Гаэтан, — не слишком приветливо буркнул тот, нетерпеливо высвобождая руку.
— Морис Ломье. Надеюсь, еще не слишком поздно…
— Поздно? Но для чего?
— Примкнуть к «Черному единорогу» — теперь, когда его основатель умер.
Ришар Гаэтан расслабился и изобразил безгубым ртом подобие улыбки.
— За внесение в список отвечаю я. Вступительный взнос, увы, достаточно высок, но ведь и трат у нас немало: мы снимаем зал для собраний, обеспечиваем членов общества значками и инструкциями, оплачиваем обеды и ужины…
«Мошенник», — подумал Виктор и весело поинтересовался:
— И дорого приходится платить?
— Тысячу франков в год.
— Кругленькая сумма, черт побери! Впрочем, не все ли равно, на что тратить деньги… Я слышал много лестного о вашей организации.
— Вот моя карточка, мсье Ломье, поторопитесь сделать вступительный взнос, вы не единственный соискатель, а количество мест ограничено.
— Разве не в ваших интересах собрать толпу побольше? За такую цену…
— Толпу? Мы ее презираем. Наша цель — объединить элиту, занимающуюся высокоинтеллектуальной деятельностью! — широкое лицо Гаэтана презрительно сморщилось, и он отошел, не дожидаясь ответа.
— Атака удалась! — воскликнул Жозеф. — Вы получили адрес?
Виктор показал ему визитную карточку:
— Первостатейный прохвост, — прокомментировал он.
— А вон Жан Лоррен, мы с ним общались! — воскликнул Жозеф. — Я рассказал, что пишу и издаюсь, он пригласил меня к себе и обещал прочесть мой роман.
— На случай, если вы не в курсе, он предпочитает мужчин.
— Не считайте себя самым умным! Я в курсе — как и весь Париж. Но все равно это лестно: автор «Прибрежного цветка» [333]снизошел до беседы со мной!
И Жозеф принялся напевать, подражая игривой интонации Иветт Гильбер:
— Ну и дела… И это отец моего племянника!
— Не изображайте скромника, дорогой шурин. Мне отлично известно, что вы цените куриозы, [334]не забыли?
— Ну да, конечно… Но мы отвлеклись.
— Вы позвали меня на похороны, но ничего не рассказали о посещении мадам де Лагурне.
— Я ждал удобного момента. Как насчет плотного обеда? Я знаю маленький ресторанчик, где подают изумительное филе по-беарнски. Мы подведем промежуточные итоги и избежим овощного меню. Мне есть что рассказать. Плачу, конечно, я.
Благие намерения Жозефа испарились.
— Мне тоже, я много чего нарыл. Софи замужем, Сильвен Брикар рассказал, что она…
…Корантен Журдан сидел у окна и смотрел на запруженный экипажами бульвар Страсбур. Счет за номер он оплатил заранее. Одной ночи будет довольно. Он снова перечитал статью.
«Одним меньше, — подумал он. — Осталось двое. Я не должен торопиться, нельзя допустить ошибку. Главное — защитить мою сирену. Потом…»
Он был возбужден, но не утратил способности рассуждать здраво и прекрасно понимал, что ему лучше было бы сесть в поезд и уехать домой, вместо того чтобы нестись на всех парах навстречу неизбежному провалу.
[333] Песня, с огромным успехом исполнявшаяся в 1893 году Иветт Гильбер.
[334] Библиофилический термин, обозначающий литературу эротического содержания или книги «второго ряда».