Виктор вышел за дверь, услышал плеск воды и вдруг понял, что вся его одежда пропиталась ароматом ландыша.
«Придется принять ванну».
Он подумал о Таша и почувствовал стыд.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Суббота 17 февраля
В то утро парижское небо было расцвечено оттенками грязно-белого, сизого и мышино-серого. Таша встала очень рано, чтобы отнести гладильщице сверток с бельем и бархатное розовое платье с коричневато-серой отделкой — свадебный подарок Виктора.
Она поднималась по бульвару Клиши, и ее душа полнилась радостью, словно многоцветный радужный пузырь, скрывающий в себе тайну жизни. Но не успела она выйти на улицу Фонтен, как пузырь лопнул и радость сменилась сомнениями. Таша вспомнила визит Ломье и смущенное лицо Виктора. Что они замышляют? Она вдруг представила Виктора раненым, убитым…
Войдя в дом, Таша кинулась в объятия мужа. Виктор едва успел положил бритву.
— Спасите, на меня напала амазонка! — Он вытер мыльную пену со щек мятым платком и поцеловал жену. — Что с тобой, моя красавица?
— Я соскучилась, — шепнула она, подталкивая мужа к кровати.
Ей хотелось сказать Виктору: «Подозреваю, что Морис втянул тебя в какую-то аферу. Ты не признаешься ни за что на свете, но я читаю тебя, как открытую книгу», но вместо этого она обняла мужа, скинула кофту и прижалась к нему. Он страстно поцеловал ее в губы и обхватил ладонями нежные груди. Она коротко вскрикнула и запрокинула голову. Он уложил ее на кровать и принялся раздевать.
Когда их дыхание успокоилось, они не разомкнули объятий. На кровать вспрыгнула Кошка, разлеглась на стеганом одеяле и принялась вылизывать себе живот.
— Пошла вон, наглая толстуха!
— Она проголодалась, — сказала Таша, — и я тоже. А ты?
— Я опоздаю, радость моя.
— Ты уже опоздал.
Она взъерошила ему волосы, вскочила с кровати и побежала на кухню. Дверцы буфета хлопнули, и Таша закричала на кошку:
— Ах ты воровка! Если бы кот сапожника не оставил тебя в интересном положении, ты сидела бы у меня на хлебе и воде! Виктор, она слопала сыр!
— Ничего, зато ты сохранишь осиную талию.
Виктор говорил с ней, как с ребенком, и Таша это нравилось.
Когда она вернулась с кофе и тостами, Виктор курил, сидя в подушках.
— Ты обещал больше не дымить в доме, — с укором напомнила она.
— Человек, способный пообещать, способен и забыть. Иди ко мне. Как ты собираешься провести день?
— Я обедаю с Таде Натансоном. Он милый, хотя и страшноватый — со своей черной блестящей бородой и горящими глазами. Но благодаря тебе я буду в форме, — шепнула она.
— Эгоистка! Мсье сама-знаешь-кто снова обзовет меня лодырем!
— Твой отец слишком снисходителен к тебе… Но он так красив…
Таша кивнула на портрет, написанный четыре года назад: Кэндзи сидел, удобно устроившись в кресле, и едва заметно улыбался.
— Он тебе нравится? — спросил Виктор.
Таша одарила мужа лукавым взглядом.
— Кто знает, начни он ухаживать за мной первым, я бы, возможно, не устояла. Мне очень хочется написать его обнаженным.