В зеркале отразилось бледное даже в полумраке лицо — незнакомка с непокорными рыжими волосами, загадочное создание из сонма призраков, населяющих фантазии Гюстава Моро. [259]Таша вгляделась в свое отражение, послюнила палец, вернула на место выбившуюся прядку. Да что же в ней загадочного? Глупости. Она — женщина, всей душой устремленная к независимости, творчеству и любви, не сфинкс и не суккуб, которыми одержимы все художники-мужчины, будь то символисты или натуралисты.
Из туалетной комнаты послышался треск — словно рвалась ткань. Нет, это кто-то чиркнул спичкой — пляшущий огонек свечи выписывал во тьме дверного проема каббалистические знаки.
— Виктор? Ты вернулся?
Из мрака выдвинулась тень — Таша даже отшатнуться не успела. Из груди рванулся крик, в животе образовалась ледяная глыба, стала расти, достигла верхушкой сердца. На рот легла чья-то ладонь в перчатке.
— Тихо, — прорычали в ухо мужским голосом.
Незнакомец схватил ее за плечи, навалился всем телом, чтобы опрокинуть на кровать. Уже падая, Таша попыталась вывернуться, замолотила кулаками наугад — и попала, ей удалось освободиться. Она бросилась к выходу, но незнакомец ее нагнал, схватил за локти, швырнул назад, в спальню. Голова взорвалась вспышкой боли — удар в висок отправил девушку на дно обморочной пропасти.
Женский крик раздался в тот самый момент, когда Виктор входил во двор дома на улице Фонтен. Ему показалось, что крик прозвучал, тотчас оборвавшись, из их квартиры.
— Таша! Таша, ты здесь?!
Он бросился туда со всех ног — дверь была не заперта, — влетел в сумрак прихожей и дальше, в спальню.
Раздался щелчок — и резкий приказ:
— Стоять, Легри! А теперь медленно идите вперед. И держите руки так, чтобы я их видел.
Виктор сделал шаг. Кто-то из-за спины ловко поставил ему подсечку, и он упал на кровать рядом с неподвижно лежащей Таша. Заметил, падая, что ее блузка разорвана, в прорехе видна грудь… и в глазах все поплыло от ужаса и ярости, тело налилось свинцом.
— Ах ты мерзавец!..
— Спокойно, Легри. Очень медленно встаньте на ноги.
Виктор поднялся, обернулся — на него смотрело дуло револьвера. Револьвер был в руке человека, чью фигуру полностью скрывал плащ-крылатка. Цилиндр надвинут до бровей, темные очки, борода — лица не разглядеть.
— У нее всего лишь шишка на голове — сейчас очнется. Надеюсь, вы понимаете, Легри, что я пришел не для того, чтобы подраться с женщиной. Мне нужны часы. Вы знаете, какие и почему.
Виктор молча покачал головой.
— Давайте не будем терять время, Легри. Мне известно, что часы у вас.
Странно знакомая интонация, нелепый маскарад…
— Кажется, я не приглашал вас в гости, Даглан.
— Часы, живо! И без фокусов — ваша подруга у меня на мушке.
Виктор медленно пошел к шкафу.
— Я сказал, без фокусов! Левую руку за спину!
— Я не смогу одной рукой снять крышку.
— А, часы в коробке с фотографиями! Мне следовало догадаться. Повернитесь. Шаг в сторону — и я выстрелю в эту женщину.
— Положите револьвер на подушку или я выстрелю в вас! — прозвучал от двери строгий голос.
Человек в крылатке невольно шагнул к Виктору, потому что ему между лопаток уперлось дуло пистолета в руке Кэндзи Мори, и в следующую секунду резко обернулся:
— Кэндзи! Вы?!.. Что ж, дело сделано, я ухожу с миром в душе.
Дальше все происходило как во сне. Человек молниеносно приставил дуло револьвера к своей груди и нажал на спуск. Виктору, оглушенному выстрелом, показалось, что фигура в крылатке зависла в воздухе на немыслимо долгое время, оно все тянулось и тянулось. Наконец смертельно раненный самоубийца обрушился на пол.
Кэндзи выронил пистолет — его руки дрожали.
[259] Гюстав Моро(1826–1898) — французский художник-символист, вдохновлялся мистическими и фантастическими сюжетами. — Примеч. перев.