— Что? — спросила я.
— Да все просто в общем. Закрой глаза.
Э… нет, так мы не договаривались! Похоже на подвох какой-то. Я сейчас глаза закрою, а он ка-ак… что-нибудь учудит!
— Боишься меня? — насупился Ренрих.
— Опасаюсь, — не стала скрывать я. Но, прислушавшись к себе, удивилась: не так сильно, как следовало. Может быть, все из-за того, что он — мой персонаж? Не могу же я собственного героя бояться. Пусть и антигероя, пусть я его и не помню почти совсем. Кроме тех трех абзацев… Да и потом, раз существует закон о том, что нельзя рассказывать персонажам об авторах, наверняка должно быть и такое правило, по которому персонаж не может причинить вред своему творцу? То, что Ренрих меня напугал — не в счет. Наверное…
В общем, глаза я закрыла. Прошла пара мгновений. Ренрих сказал:
— А теперь представь своего соперника…
— Э…
— Понял-понял, никакие вы не соперники. Ну, этого, который тебе маленький балл поставил.
— Угу, — пробормотала я.
— Представила?
— Нет, конечно. Откуда мне знать, кто там на самом деле…
— Да просто подумай о нем, балда!
— А если это она?
— Тогда думай не о нем, а о ней, — уже с изрядной долей ехидцы инструктировал Ренрих. — Согласен, большая разница!
— Если бы я понимала, для чего это нужно, — проворчала я.
— Сейчас узнаешь, — пообещал Ренрих. — Теперь придумай самую глупую причину, за которую можно раскритиковать твою книгу.
— Вот прямо самую-самую?
— Да! Скажем, у главного героя кудряшки и веснушек нет.
— Нет веснушек — это, знаешь, ли совсем не глупая причина, — протянула я.
— Ну, а вдруг он лысый! Или у него бородавка… А он — главный и должен быть безупречным!
— У Рона есть бородавки? — засомневалась я вдруг.
— Тьфу ты, — ругнулся Ренрих. — Ты вообще о ком-то, кроме него, думать можешь? Он что — твой идеал мужчины?
— Ну, а если да?
Ренрих хмыкнул.
— Сомневаюсь, что тебе нравятся зануды.
— Ты и сам тот еще зануда!
— Так я тебе и не нравлюсь. Давай-ка, с темы не слетай! Придумала причину?
— Да! — гордо сказала я. — В названии тринадцать букв.
— И что? — озадачился мой собеседник.