Ох, нет… Он знал, что будет сейчас. Нет-нет-нет, только не теперь, ему ведь только-только начало становиться чуть легче…
Он услышал собственный судорожный вздох, и лишь чудовищным усилием воли заставил себя не шевелиться. Слепая паника вновь начала подниматься в нём. Он знал — будет больно. Очень, очень больно…
Оцепенев от бессильного страха, он прислушивался к тому, как одна ладонь Азирафаэля осторожно ложится на крыло, не давая ему дёрнуться. Он чувствовал, что ангел старается быть очень осторожным, но боль все равно мгновенно возросла почти до непереносимого уровня, прошив до костей. Он прерывисто всхлипнул и, стиснув зубы, заставил себя расслабиться. Время. Они теряют время. Скоро будет поздно для всего…
Сверху раздался слабый прерывистый вздох, подозрительно напоминающий с трудом подавленный стон боли. И Кроули прошило запоздалым ознобом. О, нет… Как он мог забыть…
И страх перед грядущей пыткой вдруг съежился и начал со стыдом отползать куда-то в глубь сознания, смытый волной беспомощной злости на себя. Адский меч. Даже если Азирафаэля всего лишь поцарапали — это чёртов адский меч чёртова ублюдка Хастура. И вылечить его некому, кроме него…
А он валяется, как тупой кусок мяса, и не может спасти даже себя.
— Хорошшшо… — зажмурившись до рези в глазах, сдавленно прошипел он. — Я готов. Пок… показывай месссто…
Сверху донёсся тяжелый, полный сочувствия вздох. А миг спустя Кроули ощутил, как знакомая ладонь, едва касаясь, осторожно легла на сгиб раненого крыла.
…Боль ударила, разом прошив всё тело раскалённым шипом. Он взвыл, непроизвольно выгибаясь и пытаясь уйти от ломающей тело агонии. Ахнув, вскрикнул что-то Азирафаэль. Дрожащая рука прижалась плотнее, не давая конвульсивно вздрагивающему крылу изгибаться.
Кроули судорожно хватал ртом затхлый воздух. Он должен собраться. Должен…
Он не помнил, что должен. Боль затмевала собой всё.
…Нет. Не всё.
Азирафаэль. Адский меч. «Он просто поцарапал меня, уверяю тебя…»
Он стиснул зубы. И, чувствуя, как захлёстывает сознание багровая неумолимая волна, потянулся туда, где знакомые теплые руки прижимались к содрогающемуся крылу, помогая вспомнить, как должна течь энергия в здоровых тканях.
Жалкие капли демонических сил, ещё оставшиеся после прорыва Круга, потекли к месту перелома… споткнулись, захлебнувшись сплошным мутным потоком чистого страдания. Хлестнули в разные стороны, бесполезно разбрызгиваясь и заставив его беспомощно застонать.
Нет. Он не смо…
Пальцы на крыле едва заметно вздрогнули, слабо поглаживая повреждённый сустав. Прижались чуть плотнее, на миг вызвав ещё более сильную вспышку боли…
А потом бестолково тычущиеся в разные стороны струи энергии споткнулись об эти пальцы, встрепенулись, поспешно устремляясь к чему-то знакомому в бесконечном хаосе боли… Оттолкнулись, словно волна от стен маяка… и хлынули назад, в искалеченные ткани, с облегчением повторяя путь, которые совсем недавно проходили во втором, здоровом, крыле.
…Ошейник не позволял Азирафаэлю пользоваться своими ангельскими силами. Но способность чувствовать и направлять токи энергии была — сущностью, не умением. Он забыл… нет, просто не подумал об этом. Не знал никогда, возможно.
Кроули длинно, с облегчением выдохнул, чуть не захлебнувшись затхлым воздухом. И, чувствуя, как отступает до терпимого уровня боль, поспешно потянулся собственными демоническими силами к спасительному ощущению чужой руки, спеша залечить хоть что-то, прежде чем придёт следующая волна слабости. Ткнулся мысленно в царапающий сустав обломок кости; взвыл глухо, когда очередная ослепительная вспышка агонии почти погасила разум. И выплеснул чуть ли половину того, что ещё оставалось от демонических сил, в пульсирующее крыло, сплавляя раздробленные и разорванные ткани. Наскоро, как придётся — просто чтобы не потерять сознание ещё раз.
Кажется, Азирафаэль что-то говорил. Он слышал его… но слов разобрать не мог. Только цеплялся за интонацию — мягкую, успокаивающую. Хватался за дрожащий от сочувствия голос, прекрасно понимая: второго шанса у них не будет.
Медленно, нехотя острые обломки становились на положенные места. Он уже понимал, что не сможет вылечить себя полностью. Просто не хватит сил. Хорошо, если сумеет просто закрепить все куски в нужном положении…
И, наконец, когда он уже готов был завыть в голос от никак не стихающей боли и выматывающей слабости, когда уже почти хотел просто закрыть глаза… заснуть… исчезнуть, не помнить о том, что убивает не только себя… В тот, кажется, действительно почти последний момент мутная волна схлынула. Откатилась неохотно, недовольно, унося с собой подступающее беспамятство. Затихла в глубине сознания, готовая в любой момент плеснуться обратно.
Кроули со стоном уткнулся лбом в холодный камень. Кажется… Кажется, всё-таки получилось.
Его мелко потряхивало. Нет, все-таки правильно делают нормальные демоны, что с такими ранами просто сдают негодное тело в утиль и встают в очередь за новым…
Он почувствовал, как трясущаяся рука Азирафаэля осторожно погладила его по плечу.
— Всё хорошо, дорогой мой… — тихо, облегчённо вздохнул ангел, слабо всхлипывая и тут же давя этот звук. Кроули услышал, как подрагивает его голос, и мысленно сжался. Нет, это не только страх за него. Сейчас он слышал это совершенно точно.
Он открыл глаза. Сморгнул, заставляя медленно рассеяться мутный красный туман. И, чувствуя, как дрожит все внутри он невыносимой слабости и так и не ушедшей до конца боли, повернул голову.
Замер, пережидая приступ дурноты. Нет, определённо, если они выживут, плюнет на все и заляжет в спячку лет на десять.
А потом он, наконец, разглядел Азирафаэля.