На то, чтобы выпить несколько глотков буквально искрящейся Благодатью воды, а после тщательно уничтожить все следы смертельно опасной жидкости, ушла пара минут. На щелчок пальцев, повысивший температуру в комнатах до комфортных 82 фаренгейтов — и вовсе буквально одно мгновение. Для рептилии, разумеется, комфортных, люди вряд ли сказали бы ему спасибо. Ещё тридцать секунд (и каплю восстановленных сил) ангел, не удержавшись, потратил на то, чтобы вернуть приличный вид своей истрёпанной одежде. И, с удовлетворением одёрнув безупречно выглаженный жилет, поспешно вернулся в спальню, мысленно продумывая, за какие из ожогов возьмётся в первую очередь.
На этом месте он столкнулся со второй проблемой. Или всё-таки с первой? Кроули, как уже говорилось, отказался просыпаться. На самом деле, ничего необычного — демон любил поспать; что говорить, если однажды он проспал почти целый век?! Сложность заключалась в том, что его нежелание уходить из объятий Морфея выражалось, в первую очередь, в удивительно компактной позе. Которая оставляла открытой для целительных манипуляций голову, кончик хвоста и очень небольшой отрезок спины. Когда Азирафаэль, предприняв очередную бесплодную попытку (ну ладно, очередные пару… три-четыре попытки!) разбудить друга, попытался самостоятельно развернуть его в более подходящее для медицинских процедур положение, Кроули всё-таки нехотя приподнял голову. Сверкнул в щели мигательной перепонки янтарь мутных со сна глаз. Но не успел Азирафаэль порадоваться успеху, как демон недовольно (правда, очень тихо, что немного утешало) зашипел и вновь свернулся в клубок.
— Кроули!.. — не выдержав, вслух возмутился Азирафаэль, у которого просто руки опустились от столь безответственного отношения к своему здоровью. И замолчал.
Нет, он честно собирался сказать что-то ещё. Но задохнулся от возмущения и, с полминуты немо пораскрывав рот, резко развернулся и пошёл в гостиную за корзиной.
Вернувшись, он застал Кроули почти в той же позе; почти, поскольку голова змея заметно сдвинулась в сторону края дивана, а расслабленные кольца чешуйчатого тела выглядели сейчас заметно… напряжёнными. Азирафаэль замер. О. Кажется, всё-таки, это можно было посчитать за ответ.
Ангел только не знал, какой именно.
— Дорогой мой, тебе не обязательно притворяться, — укоризненно вздохнул он, — Я же вижу, что ты не спишь. Если ты не хочешь, чтобы я тебя сейчас трогал, то я, разумеется, оставлю тебя в покое. Но ты всё ещё не в форме, и я хочу помочь тебе!
Кроули едва заметно шевельнул острой головой. Словно плечами пожал, если бы, конечно, у змей было бы хоть какое-то подобие плечей. И это был единственный ответ, который Азирафаэль получил на свою тираду.
— Кроули, я должен тебя исцелить! — взмолился Азирафаэль, осознав наконец, что его друг намерен и дальше притворяться спящим. — В таком ужасном состоянии ты можешь не выдержать вечерней мессы!
Ещё одно недовольное движение, на этот раз — кончиком высовывающегося из чешуйчатого узла хвоста. И — так тихо, что ангел не сразу понял, было ли, показалось ли — тихое, измученное шипение, в котором с трудом различалось недовольное «посссмотрим…»
Азирафаэль бессильно сжал кулаки. Сердце неожиданно сдавило от острого чувства жалости. Нет. Это нужно было прекращать. Он не понимал, почему… Нет, не так. Понимал. И удивлялся скорее тому, что измученный Кроули находит в себе силы удерживаться в сознании, вместо того, чтобы впасть в длительную спячку. Он просто не знал, что делать. Он не привык насильно врываться в личное пространство демона, если тот сам не делал никаких шагов для этого. А Кроули сейчас, определённо, их не делал.
…Но — оставить его в покое? Позволить самостоятельно приходить в себя, надеясь, что церковная благодать, буквально разлитая в воздухе, не нанесёт демону необратимого ущерба раньше, чем успеет собственными силами залечить свои раны?
Отойти в сторону — сейчас, когда Кроули выглядит уязвимым и измученным больше, чем когда-либо за шесть тысяч лет их знакомства?
Азирафаэль сглотнул.
— Кроули, — решительно начал он, чувствуя, как сжимает горло невидимая удавка. — Если ты не позволяешь мне продолжить твоё лечение, то мне придётся вновь засунуть тебя в эту ужасную… отвратительную корзину! Я не могу позволить тебе спать в освящённом месте с открытыми ранами! Это, в конце концов, просто небезопасно!
Это было подло. И ангел внутренне сам содрогнулся, ужасаясь циничности своих слов. Слишком хорошо он знал, как непримиримо Кроули ненавидит тесноту. Но…
Змей нехотя поднял голову. Мигнули, открываясь, мутные глаза цвета расплавленного янтаря.
— Ангел, ты что, шшшшантажируешшшь меня?.. — в раздраженном шипении отчётливо послышалось удивление.
Азирафаэль виновато развёл руками. И, сдержав улыбку, осторожно присел рядом с демоном на узкую кровать.
— Ох, да, кажется, это называется именно так… Раз уж ты всё равно проснулся, позволь, я осмотрю твою спину. А потом мы можем немного поспать, вместе — ты ведь давно хотел, чтобы я попробовал, не так ли, дорогой мой?
И не удержался всё-таки — улыбнулся, чувствуя, как облегчение мешается с острым чувством жалости и вины за те страдания, которые пришлось вынести его другу. Кроули мрачно окинул его взглядом. Ангел с трудом удержался, чтобы не поёжиться от ощутимой тяжести этого взгляда.
— Это я иссскуситель, ангел, — хмуро огрызнулся Змей наконец. — Ты ничего не путаешшшшь?
Азирафаэль недоумённо моргнул. Искуситель? При чём здесь это, он ведь…
Ах.
Он почувствовал, как губы против его воли расползаются в смущённой улыбке.
— О, и впрямь… Кроули, дорогой, я не имел в виду ничего такого!.. Я хотел сказать — это был приятный опыт, тогда, на Седьмом Круге… Я бы не против попробовать заснуть… в нормальной обстановке. И мы могли бы сделать это вместе… Я имею в виду, в одной комнате, если ты, разумеется, не против. Но, конечно, я не настаиваю, если ты…
Он смешался, чувствуя, что говорит что-то не то. Неподвижный взгляд змеиных глаз, сверлящий его с плохо поддающимся расшифровке выражением, избавиться от неуместного смущения не помогал. О, Боже! Можно подумать, он предложил что-то неприличное! Словно это не Кроули, будучи в змеиной форме, вечно норовил свернуться кольцами у него на коленях или забраться на плечи, эпатируя редких посетителей книжной лавки. Почему Кроули можно, а ему нельзя?
Ангел почувствовал, что почти начинает сердиться. Кроули опять ухитрился всё перевернуть с ног на голову. Он всего лишь хотел помочь — когда этот невыносимый демон успел сделать так, что он вновь чувствует себя последним глупцом?!
Он уже открыл рот, собираясь оскорблённо добавить… добавить… что-нибудь, что напомнит Кроули, кто из них нуждается сейчас в лечении. Но Кроули успел первым.
— Договорилисссь, — довольно прошипел он, расслабленно расплетая гибкое тело. — Но ты будешшшь ссспать как обычный человек, сссо сссснами. Никаких ангельссских чудессс!