Мистерии Мухомора. Волшебный гриб в традиционной культуре на примере ритуальной практики шаманов Сибири и Крайнего Севера: читать начало книги онлайн

Остановимся на изображениях Тассили-Аджер более подробно. По различным оценкам, наиболее древним образцам живописи Тассили-Аджер может быть от 6500 до 9000 лет. Росписи включают различные культовые и бытовые сюжеты, в том числе ритуалы, связанные с использованием психоактивных грибов (о видовой принадлежности грибов ведутся споры). Имеются изображения бегущих людей-грибов, танцующих шаманов, величественных фигур богов и богинь.

Рис. 3.6. «Грибной шаман» из Ауанрхета, написанный поверх сцены с участием двух круглоголовых женщин. Из книги А. Лота «В поисках фресок Тассили».

В святилище Ауанрхет показан шаман в позе наездника с грибами, растущими из его тела. Этот рисунок выполнен кирпично-красной охрой с белой заштриховкой туловища и накладывается на более раннее изображение двух круглоголовых женщин (рис. 3.6). Кисти рук и ступни у шамана отсутствуют, на голове – маска. В верхней части маски, возможно, имеются рога быка – животного-солнценосца племен Сахары [89].

Сравнивая рисунок К.Х. Маккенны и реальные фрески «грибных шаманов» из Ауанрхета, можно заметить, что на наскальных изображениях маску шамана можно толковать иначе. А. Лот, руководивший французской экспедицией в Тассили-Аджер, говорит о том, что это типичная африканская маска, которая в эпоху неолита играла при исполнении обрядов анимического культа ту же роль, что и в наши дни у некоторых народов Западной Африки [89, c. 56].

Возможно, разгадка связи пчел с грибами, о чем действительно сообщают шаманы, лежит в звуке, который издают эти насекомые. Дело в том, что многие люди, находясь под воздействием галлюциногенов (растительных и химических), в период, непосредственно предшествующий фазе видений, часто слышат особый жужжащий фон. В сказках и мифах азиатских эскимосов выражение «Ой, что-то в ушах звенит!» расценивается как магическая формула. Ее произносят женщины каждый раз, когда в мир возвращается душа погибшего человека, то есть в момент вхождения души в утробу [80, c. 607].

Рис. 3.7. Петроглифы, изображающие лучников в грибообразных головных уборах (по Е.Г. Дэвлет и М.А. Дэвлет): 1–3 – камень у подножия горы Устю-Мозага, Тува; 4 – Алды-Мозага, Тува; 5, 6 – Ортаа-Саргол, Верхний Енисей; 7, 10, 11 – гора Иньшань, Внутренняя Монголия; 8 – Хавцгайт, Монголия; 9 – Бичигтынам, Монголия. Приводится с разрешения М.А. Дэвлет.

Этот звон можно рассмотреть и как приход духов вообще. Психический звуковой фон имеет свойство отражать слова и другие звуки, подобно эху, причудливо накладывая их друг на друга. Что-то похожее бывает при игре на древнейшем музыкальном инструменте – «поющем» или «вибрирующем» луке, широко используемом шаманами Азии, обеих Америк и Африки (рис. 3.7).

Рис. 3.8. «Поющие» луки: а – музыкальный инструмент кафров с резонатором на тетиве. Из «Ceremonies et coutumes religieuses de tous les peuples du monde» Бернара Пикара. Париж. 1809. б – ударная стрела и специальная металлическая пластина в верхней части древка лука у тувинского ча-хомуса. Фото автора. Кызыл, Тува.

«Поющий» лук – это обычная согнутая палка длиной от 50 до 150 см с натянутой на нее жилой. Извлечение звука происходит в результате удара по тетиве (жиле) пальцем или палочкой. Ротовая полость и горло исполнителя могут выполнять функцию резонатора, если один конец лука прижать к зубам, охватить губами или поднести тетиву ко рту (рис. 3.8 а, б). При этом получается двойной звук – низкое звучание тетивы и высокая обертоновая мелодия, исходящая из горла исполнителя [41, 90].

«Музыка "вибрирующего" лука, – пишет Фюрст, – призвана сообщить всем сверхъестественным силам, что к ним направляются паломники, а также ублажить Оленя-Пейот (дух галлюциногенного кактуса Lophophora williamsii – О.Д.)».

Нганасаны Таймыра считают поющий лук сакральным инструментом, на котором может играть только шаман, причем после долгих лет тренировок [91]. Аналогичный инструмент с похожим «галлюцинаторным» звучанием – хорошо известный варган (тюркск. хомус), который эстонцы называют пармупилль (овод, шмель), чуваши – варам-туна (комар), киргизы – комыс (майский жук) (рис. 3.9). Как и поющий лук, варган-хомус до сих пор используется шаманами Сибири для облегчения вхождения в ИСС.

Рис. 3.9. Играющий на джус-харпе (варгане). Фрагмент фрески Альбертуса Пиктора в церкви Härkeberga. Швеция. Конец XV в. Прорисовка автора.

Вообще, галлюцинации в виде насекомых, часто – жуков, очень характерны для самых разных психоделиков – мухомора, дурмана и т. д. Обычно они следуют после фаз нарушения зрения или обострения восприятия. Для наглядности приведем один из отчетов опыта, во время которого мухомор употреблялся вместе с курением семян дурмана: «На четверых мы выкурили в общей сложности четыре шишки дурмана и съели по три небольшие шляпки мухомора, не разжевывая. Во время курения первой шишки-колючки по моему телу несколько раз прокатила волна от головы по направлению к стопам и локализовалась в виде тепла внизу живота, в паху и половых органах. После второй шишки дурмана и двух съеденных мухоморов что-то стало происходить со зрением: иногда предметы расплывались, а иногда приобретали необыкновенную четкость и яркость. Две девушки из нашей компании казались очень красивыми, точеными, словно древнегреческие статуи. Их тела были скрыты за одеждой, но это не мешало воспринимать их обнаженными: две картинки как бы накладывались друг на друга, тот или иной образ зависел от угла зрения. Это было высокохудожественное и высокоэротическое зрелище (об эротическом восприятии мира под действием галлюциногенов речь пойдет в главе «Легенды о девушках-мухоморах» – О.Д.). Потом я предложил сыграть на моринхуре (смычковый инструмент, распространенный в Монголии – О.Д.) и исполнить горловое пение. Я сел на диван, зажал коленями моринхур и начал играть. Неожиданно из-под кресла слева выполз огромных размеров черный жук, сантиметров 10–12 в длину. Он пробежал по ковру, направляясь в мою сторону, и скрылся под диваном. Больше никто этого жука не видел. Я отнеся к появлению жука очень спокойно, решив, что он выполз просто послушать музыку, и продолжил играть. Музыка и пение унесли меня очень далеко. Это был пик данного психоделического опыта. Дальнейшее употребление дурмана и еще одной шляпки мухомора состояние не углубило, а даже наоборот» [182].

Лисица

В известной детской сказке про зайца с чудесными ушами, написанной по мотивам народных представлений жителей Севера, у Мухомора Мухоморовича в услужении находятся три разноцветные лисы. Мухомор посылает их, чтобы они раздобыли для него волшебные заячьи уши, при помощи которых заяц может слышать все, что творится в лесу, и вовремя спрятаться от опасности, да еще и предупредить остальных. Даже Ворон, который видит и знает все, не может сказать, что будет завтра, а зайцу с помощью волшебных ушей это оказывается по силам. Лисицы достают уши, но из-за произнесенного зайцем и другими обитателями леса заклинания Мухомор лишается своей силы и превращается в обычный гриб [82].

Рис. 3.10. Полет шамана в сопровождении животных-помощников. Рисунок шамана эскимоса-инуита. Канада.

Несмотря на то, что сюжет данной сказки не имеет шаманского подтекста, употребляющие мухомор находят в ней много общего со своими переживаниями. Съев галлюциногенные грибы, человек сам становится представителем мухоморного народа: он чувствует, как голова превращается в шляпку, тело – в ножку. Действуя как мухомор, он имеет зверей-помощников, которыми часто выступают именно лисы (рис. 3.10).

Иногда лисы и другие животные приходят к шаману в особых «мухоморных» снах. Одна практикующая по имени Дэлги (1977 г.р., Москва) достигла подобного видения в результате глубокой релаксации. Ощутив себя в другом мире, она встречается с лисой.

«Мой взгляд остановился, и сквозь мухоморы и траву появилась лиса, огромная, как небо, или даже вместо него. Я поздоровалась с ней, обняв ее за шею, и залезла прямо к ней на спину. Я казалась маленьким человечком по сравнению с ней. Я начала копаться в ее шерсти и достала из нее сову. Я спросила [сову]: "Как тебя зовут?" Перед глазами показались буквы "ЛИВИ". Я засунула ее себе в грудь. Дальше я начала доставать из шерсти одну лису за другой и класть себе в сердце, пока моя лиса, на которой я сидела, не стала маленькой и я не увидела пейзаж.

Грибы остались за спиной, а прямо под ногами виднелся большой ров. Посмотрев вниз (было очень глубоко), я увидела ручеек и подумала, что это, наверное, то, что осталось от большой реки. На том берегу была песчаная земля желто-оранжевого цвета и стояли сосны. Я даже не успела подумать, хочу ли я оказаться там, а моя лиса уже взяла меня за шкирку и перепрыгнула на другую сторону. Я спросила ее: "Как тебя зовут?" Вновь возникли буквы "РЕК…", и послышалось слово "Дилги". Я спросила о том, что означает первое слово, и получила ответ: "Скачущая через реку".

Погода стояла пасмурная и туманная. Посмотрев вокруг, я осознала, что все было обычных размеров, и мне захотелось просто погулять. Чем дальше я заходила в лес, тем больше увеличивалась в размерах… Я стала выше сосен и елок и в конце концов поняла, что шагаю по земному шару, как по маленькому крутящемуся мячику. Так я обошла двумя-тремя шагами всю планету и вернулась в то же место (в своем нормальном размере), где оставила лису. Мы с ней были одного роста. Я посмотрела в ее глаза – они были наполнены кровью. Тогда я поинтересовалась, не обижает ли ее кто-нибудь. Без слов мы пошли в лес, и тут я поняла, что это волки [обидели лису]. Стая волков уже ждала встречи с нами. Я начала превращаться в какого-то первобытного гиганта, одетого в шкуру, и ощутила в своей руке дубину.

На поляне под деревом валялся волк. Он был пьян. Я обратилась к лисе с вопросом: "С этим ты не ладишь?" В следующий момент я оказалась уже нормального роста, а в моей руке была уже не дубина, а куриная нога. Пришла мысль: сунуть эту ногу в волка, прямо в солнечное сплетение. Я так и сделала. Волк изменился.

"Лиса, – сказала я, – вы должны жить в мире". После этого я взяла лапу лисы и лапу волка и хотела их соединить, но лиса отпрянула. Тут же мы оказались на том же самом месте, что и в первый раз, когда перепрыгивали ров. Лиса посмотрела на меня и сказала, что хочет есть. Я сама превратилась в лису, и мы вместе начали искать подходящую еду. Появилась куропатка, и моя лиса впилась в нее, я же не могла понять, как можно есть ее сырой. Когда лиса жевала птицу, я чувствовала сочный вкус мяса. Вскоре я тоже стала есть, а после – опять стала собой.

Потом мы вновь очутились на поляне, где был волк. Я не оставляла надежды их помирить, но волка нигде не было. Зато на пне лежала змея, свернувшись калачиком. Быстрым движением она бросилась на меня и обвилась вокруг тела. Мой рост начал увеличиваться. Змея держала меня очень крепко. Мне нечем было дышать. Тогда я снова приняла свой обычный размер. Змея не отпускала. Ее голова приблизилась к моим глазам. Я спросила: "Будешь моим духом-помощником?" Голова змеи стала огромной. Открытая пасть была прямо передо мной, и я даже подумала, что сейчас она проглотит меня целиком. Но змея сказала: "Да" и улетела.