— Цыц! А ты, господин О'Киф, под домашним арестом. И чтобы ни один знакомый мне человек в городе в эти три дня не появлялся. Ясно тебе?
Кит понуро кивнул, потянул рыжую кудряшку, упавшую на лоб. Поднял на начальство больной от избытка вина и недавней дуэли взгляд.
— А дело? Вы говорили...
— Делом займутся другие. Не склонные пить и драться в честь его начала.
Кит вздрогнул, стиснул зубы. Прокатилось внутри злое — ну и пусть! Да, из-за него все презирают род О'Киф, да, он слышал не раз, что лучше бы герб разбили, да, леди Шинед никогда бы такого не допустила, ну и птицы с ним! Пусть бы и разбили. Зачем он один, такой? И вообще. Пить ему шеф все равно не запретит.
Встал, покачнувшись. Отмахнулся от руки Меган, выбрел в коридор. Тот здорово изменился за последние две недели, но теперь это не его дело, так?
Улицу тускло, но все же освещали цветные огни других художников, и Кит не стал доставать перо, чтобы нарисовать свой. Да и к чему? Что такого случится, разве что он упадет и разобьет ненавистную рожу. Или ее опять набьет какой-нибудь парень, к чьей сестре или невесте пьяный господин О'Киф подкатывал яйца. Вот и отлично. Хоть брить эту тонкую рыжую морду будет не так противно.
А ведь придется. Дома Мария, и расстраивать старую управляющую своим щетинистым видом совсем не хочется. Разве что в кабинете запереться.
И опять смотреть в его рукой написанные лица, не понимая, что с ними не так?
Кит застонал в голос, напугав пару припозднившихся служанок.
— Вам плохо? — одна шагнула ближе, протянула руку. Он отшатнулся одновременно с ней, узнав.
Хоуп. Ей помощь брата или жениха не потребовалась, сама врезала маленьким, но очень сильным кулачком, когда слов оказалось недостаточно — вернее, когда они просто не дошли до затуманенного разума.
В нее был влюблен Шей. А она, кажется, в него.
— Господин О'Киф, — девушка сдержанно присела, отошла к подруге. Такой интересный силуэт: серое, как у всех, платье из-за разноцветных огней переливается темной радугой, юбка отрезная и шов на талии отделан полоской кружева — дешевой, конечно, совсем простенькой, но так изящно подобранной!..
Кит тряхнул головой. К птицам все! Он запрется дома с бутылками и красками на три дня, а может, больше, наплевав на Совет.
Не его дело, что происходит в прекрасной Илате. Пусть хоть синим пламенем горит.
***
Южная Империя, город Кикэла, Цитадель13 Петуха 606 года Соленого озера
Тонкая линия туши вилась лентой на холсте, скручивалась узорами. Глаза, распахнутый клюв, перья на крыльях, всполох пламени, обрамляющий силуэт. Все — безотрывно, как и требуется для магии.
Рагнар поморщился. Даже для шедевра картина была слишком детальна.
— Я упростил, учитель! — Предугадал замечание мальчишка, качнулся на носках. — Дальше — это уже не он будет! Я тогда или огонь, или размер, или птичью суть потеряю, точно.
Рагнар вынул из собственного альбома лист, прищурился, ловя образ. Перо, чернила — самодельные, жирные, раздражающе неудобные — и одним долгим росчерком прорисованная птица. Ученик восхищенно ахнул, вцепился в рукав:
— Здорово! — тут же ткнул пальцем. — Только когти будут плоские, как у курицы. Я хотел орлиные, чтобы он хвататься мог за всякое.
— Сколько длятся творения художников, Эрик? — ответил вопросом Рагнар. Мальчишка вздохнул, процитировал лекцию:
— От трех ударов сердца для стрел до суток для гениальных портретов.
— Тогда ему не потребуется “хвататься за всякое”. Лишь выполнить свою задачу и исчезнуть.
Эрик кивнул, насупившись. Взялся за перо, прикусил кончик.
Рагнар смотрел, как на бумаге появляется первый из трех необходимых эскизов. Все равно избыточный, конечно, но в остальном пристойный. Достаточный для получения звания мага.
На краткий миг потяжелело в груди, обожгло глаза, словно в них бросили горсть горячего песка. Рагнар отошел к окну, вплел пальцы в сквозные дырочки каменного узора, заменявшего стекло. Глубоко вдохнул душную вечернюю жару.
Завтра Эрик впервые увидит столицу. Завтра Рагнар впервые будет сопровождать ученика на сдачу шедевра. Впервые выедет за стены Цитадели с такой простой миссией, а не ради того, чтобы кого-то убить.