Порочный договор: читать начало книги онлайн

– Надюша – как ты? Мне сказали…

– Привет, Лика, – перебила её сестра тихим голосом: – уже всё хорошо.

– Что значит уже? – Лика едва сдержалась, чтобы не перейти на крик.

– Я… – послышался вздох в трубке, – Лика я… чёрт! Не могу собраться! Мне было очень тяжело. Было стыдно и если честно, когда меня сюда привезли… Лика, я жить не хотела, – тихо призналась Надя, на что Лика всхлипнула:

– Да ты что! Роднулечка моя! Как же… Ну, всё хорошо, всё отлично, теперь мы все под защитой и…

– Лика, я не знаю – что ты пообещала Амирханову за то, чтобы он вытащил меня, чтобы защитил нас всех, но… – Надя опять вздохнула, а потом начала рассказ, который перевернул мировоззрение Милолики, который вычернил её веру в добро, в отзывчивость, во всё хорошее.

Когда сёстры договорили, и связь отключилась, Лика застыла у окна, смотря в него невидящим взглядом. Не заметив, как телефон выпал из рук, прижала ладони к холодному стеклу, упёрлась в него лбом, судорожно втягивая воздух.

Девушке хотелось кричать срывая голос до надрывного хрипа, разбить что-нибудь и выть от боли за сестру, за себя, но… Нельзя!

Мысли метались в голове девушки, желание мести зашкаливало и пришлось с трудом брать себя в руки. Она уже знала что делать, к кому обратиться. Кое-как продышавшись, Лика нервно осмотрелась и заметив телефон на пушистом ковре, подняла его, выходя из гостиной…

С огромным трудом сдерживая боль, что плескалась огненной лавовой в душе, продержалась до вечера и даже Людмилка, которую забрала из детского сада, тихонько играла в своей комнате, явно чувствуя настроение сестры. Когда горничная сообщила, что приехал Рустам, выждала полчаса, пряча глаза от взволнованной экономки.

– Тётя Зейнаб, – произнесла надсадно: – присмотрите, пожалуйста, за Милой.

Лика за прошедшее время, обдумав ситуацию со всех сторон, пришла к единственно правильному решению, а потому – не сомневалась, решительно постучала в дверь кабинета и на жёсткое: «Входи», – распахнула её.

Рустам знал о её звонке сестре, знал о том, что с Надеждой занимается психолог, только вот причиной не интересовался. Понимал, что если Лика сама пришла к нему и смотрит потухшим взглядом, значит, случилось нечто неординарное. Осмотрев девушку, он, тем не менее, не проникся её состоянием, решительно подавляя всякие зачатки жалости, сочувствия к ней. С холодным равнодушием спросил:

– Ты пришла о чём-то просить?

– Да, – выдохнула тихо, но твёрдо.

Рустам побарабанил пальцами по столешнице:

– Не через Антона, напрямую, и осознаёшь, что второй раз нарушаешь договор?

– Да, – повторила Лика, глядя не на Рустама, а словно сквозь него.

– В прошлый раз в силу обстоятельств ты избежала наказания, Милолика, но в этот раз ты его понесёшь. Осознаёшь?

Лика в этот раз только кивнула и, когда Рустам молча сделал жест рукой, мол: «присаживайся», она прошла, но к удивлению Рустама села не на диван, что стоял от стола дальше, а в кресло, которое стояло ближе к нему, у самого окна.

На улице в свете фонаря кружились в своём причудливом танце снежинки, вот на них и смотрела девушка. Рустам ненавидел женские истерики, показное отчаяние, когда женщины, заламывая руки, лили слёзы, поджимая на их взгляд жалостливо губы, пытаясь тем самым от него чего-то добиться.

Но сейчас, что-то в груди мужчины дрогнуло, сжалось от её пустого, словно помертвевшего взгляда. Отогнав несвойственно ему желание утешить девчонку, готов был встряхнуть её, только бы очнулась, поэтому жёстко проговорил:

– Я жду!

Лика вздрогнула, но глаз от окна не отвела:

– Влад, мой жених, он был помощником отца. Я, к сожалению, сейчас не могу вспомнить – чем он тогда занимался, но вроде помогал с управлением ресторана. Когда родители погибли… – Лика протяжно выдохнула: – я думала, с ума сойду от горя. Мне хотелось выть от потери, от боли, что разрывала душу. Влад тогда всё организовал – и похороны и поминки. Я плохо помню то время – закрылась как в скорлупу от всех. На похоронах и после, приходили какие-то люди, что-то говорили о ресторане, о продаже, но Влад… он от всех оберегал, говорил, что у меня, пока я нахожусь в неадекватном состоянии – хотят отобрать ресторан. У нас дома появлялись регулярно люди со службы опеки, потому что я как несовершеннолетняя не имела права оставить Людмилку и её хотели забрать. Боже! Они как крысы обшаривали дом! Вынюхивали, высматривали – как и в каких условиях мы живём, заглядывали в холодильник, во все комнаты, в шкафы. Тогда только Влад их мог выпроводить, я же впадала в прострацию от их наглости, от их вопросов.

Рустам слушал девушку, сузив глаза. Хотелось грохнуть кулаком об стол и вышвырнуть девчонку, которая сейчас пела своему бывшему дифирамбы. Он внутренне закипал, но ещё держался.

– Влад предложил мне выйти за него, сначала объявить о помолвке, чтобы оформить опекунство и я, даже не задумываясь – согласилась. И он опять сам всё решил, кому-то заплатил – я не знаю, но в итоге мне разрешили оставить Людмилку. Как-то всё закружилось, я была,… я даже не помню, как мы с ним… – Лика, сжав кулаки на коленях, опустила глаза, а Рустам в этот момент стиснул зубы, понимая, что этот отморозок просто воспользовался положением, тяжёлым состоянием наивной девчонки.

– Я помню только боль, потом пошла в консультацию, мне что-то там рассказывали и я если честно – ничего не поняла. Поэтому, – Лика запнулась, но твёрдо продолжила: – я не могла тебе ничего рассказать о том, что я…

– Что было дальше, – прервал её холодным тоном Рустам, потому что Лика начала уходить от темы.

– Дальше… а дальше всё потихоньку наладилось, я поступила учиться, а Надя, – девушка сглотнула: – Надя почему-то стала постоянно сбегать из дома. Влад говорил, что она связалась с плохой компанией и таскается по всяким бомжатникам. Только я не знала, что Надя сбегала из-за него, – Лика всхлипнула и, запрокинув голову, тяжело задышала, старательно сдерживая подступающие к горлу рыдания.