Я посмотрела на Адама. На его лице застыло выражение непреклонного неодобрения.
— Вас понял.
Адам прищурился.
— Что она сказала? — с подозрением спросил он.
— Ничего, — ответила я.
Я практически слышала, как на другом конце провода Айви закатила глаза.
— Дай ему трубку.
Я протянула Адаму телефон. Он взял его.
— Насколько я могу сказать, она цела, — сказал он и сделал паузу. — С чего ты взяла, что я стану на неё кричать? — ещё одна пауза. — Я не кричу… ладно. До твоего приезда я буду хорошо себя вести. Я не стану говорить ей, что нельзя просто сбегать от своей семьи, что побег никогда не решал проблемы, — пусть Адам и говорил с Айви, его голубые глаза застыли на мне. — И я уж точно не скажу ей, что если бы решение было за мной, она бы не вышла из дому, пока ей не исполнится тридцать.
Для человека, с которым я встречалась всего несколько раз, у Адама неплохо получалось изображать из себя моего дедушку.
Они с Боди были семьей Айви. Я не знала, как долго они знали друг друга или кем именно приходились друг другу. Я знала только что, пока я была с дедушкой в Монтане, они были здесь с ней — возможно, на протяжении нескольких лет.
Видимо, с точки зрения Адама, это делало меня частью его семьи.
— Я не должен на тебя кричать, — повесив трубку, сообщил он мне.
— Если тебе от этого легче, я не то чтобы против, — ответила я.
У Адама дернулось веко.
— Конечно ты не против, — покачав головой, произнёс он. — Ты понимаешь, что это лишает крики смысла?
Кажется, на этот вопрос не было правильного ответа.
— Меня не было всего несколько часов.
Адам сердито взглянул на меня.
— Сейчас не подходящее время, чтобы пропадать — даже на несколько часов.
Я подумала о том, как Айви сказала мне держать рот на замке; о том, как Генри решил, что мы никому не может доверять — и полиции, ни министерству юстиции и уж точно не Белому Дому.
— Айви не рассказала о том, что происходит ни президенту, ни Первой Леди, — я изучала лицо Адама. — Во всём этом будет хоть какой-то смысл, только если Пирс уверен, что его кандидатуру выдвинут на должность.
Покер-фейс Адама был даже лучше, чем у Генри.
— Больше не сбегай, — приказал мне он.
Он ничего мне не расскажет. Ответив на его слова кивком, я развернулась, собираясь подняться наверх.
— Сейчас не время для поспешных выводов, — окликнул меня Адам. Я замерла. Он взвешивал слова, осторожно подбирая каждое из них. — Президент редко является самым влиятельным человеком в Вашингтоне, Тэсс. Он часть системы, шестеренка в механизме.
— Ты хочешь сказать, что президент не имеет к этому отношения?
— Я ничего не хочу сказать, — ответил Адам, — потому что Айви сказала тебе в это не вмешиваться. И я говорю тебе то же самое, — в его голосе явно читалось предупреждение. Если ему придется заставить меня в это не вмешиваться, это будет неприятно. — Но если бы я хотел что-нибудь сказать, то сказал бы, что всё не так просто. Власть в Вашингтоне — это валюта. И ты не всегда знаешь, у кого её больше.
Он говорил, что мы должны подозревать не только президента. Возможно, он даже не один из главных подозреваемых.
Кто-то руководил событиями из-за кулис.