Мы лежали в темноте. Киллиан нежно обнимал меня. Выключив в комнате свет, он накрыл нас одеялом. Его кожа – все еще слегка влажная от пота – прилипла к моей. Сняв с моих волос резинку и отбросив ее куда-то в сторону, МакГрегор пробежал по моим прядям подушечками своих мозолистых пальцев.
Мой шепот нарушил блаженную тишину комнаты:
– Не думала, что парни любят обнимашки.
Киллиан лежал, не шевелясь, уткнувшись носом в мою шею.
– Я чувствую запах секса, – он снова глубоко вдохнул, – на тебе. И мне до дури хочется, чтобы ты была как можно ближе.
«И откуда он берет эти фразочки? У меня от них сердце замирает!»
Я уже влюбилась в него! Причем так сильно, что мысль о предстоящей двухнедельной разлуке, казалась просто невыносимой.
– Что-то не так?
«Как он догадался?»
– Я буду скучать по тебе.
– Поехали со мной. Я организую перелет. Поселишься в моем номере и подаришь мне перед игрой утренний ворчливый секс.
– Ворчливый секс? – совсем не женственно фыркнула я.
– Я люблю, когда ты ворчишь.
Медленно вдыхая и выдыхая, я потихоньку пришла в себя после оргазма.
– Может, нам все-таки стоит провести какое-то время порознь? Кажется, все происходит слишком быстро.
Я не могла не попытаться получить ответ на мучивший меня вопрос: а вдруг Киллиан сделал свое признание в пылу страсти? Хотелось, чтобы у него был в запасе путь к отступлению.
Он сжал пальцами мои волосы.
– Вообще-то, после нашей первой встречи я ждал тебя больше месяца. Выходит, не так уж и быстро я затащил тебя в свою постель.
Все во мне – как и прежде – затрепетало от его слов.
Пальчики на моих ногах непроизвольно поджались.
– Когда ты уезжаешь?
– В четверг. Но ты, если хочешь, до пятницы можешь не спешить.
– Согласна.
– Я организую вылет в пятницу вечером. К тому времени, как ты доберешься до Вашингтона, будешь очень сонной и очень ворчливой.
– Ты летишь в Вашингтон?
– Туда летим мы.
– Ты меня балуешь.
– Нет, соблазняю.
Я рассмеялась. Киллиану не нужно было придумывать что-то особенное, чтобы соблазнить меня. Достаточно просто находиться рядом.
– И что тут смешного? – прорычал он.