Как сестра… выдерживает подобное каждое утро?..
По гриве несутся сполохи огня, зрение затуманилось, словно я смотрю через марево зноя, а тело стало ослепительно ярким, раскаленным добела.
Колоссальным усилием воли ограждаю душу и разум от влияния магии солнца, и становится чуть легче, я сохраняю осознание себя как Принцессы Ночи. Смутно помня действия Селестии, осторожно повторяю их, движением рога направив поток энергии к востоку. И когда я уже заподозрила, что сделала что-то неверно - возвратившийся от Солнца отклик едва не отшвырнул меня с балкона в комнату. Рог мгновенно вспыхнул, и я, крича от боли, прогнулась, почти легла на пол. Но устояла. Я должна была выдержать, ведь от этого зависели жизни моей сестры и подданных, а кроме меня - больше некому.
Небо посветлело, созвездия угасли, я через силу встаю на ноги и впервые в жизни поднимаю огненный шар над родным миром. Я не испытываю радости, восторга, голова кружится от жара, по телу ручьями льется пот. Я лишь сделала необходимое, и надеюсь, на закате мне не придется страдать столь же сильно.
Страдать?..
Помедлив, я опускаю взгляд на нагрудник… Снова приложив магию к полумесяцу, достаю зловредное облачко. Лишенное сил, коварное и жестокое, оно выглядит обманчиво жалким и невинным.
- Ты причинил немало страданий мне и моим близким. - Тихо вздохнула я, всматриваясь в клубящиеся завитки фиолетовой сущности. - Убить тебя, рожденного из мрака вечности, невозможно, но я приговариваю тебя к заточению в центре солнца. Окруженный вечным светом, ты будешь лишен возможности творить зло.
Завитки тумана яростно взвихрились, и мне послышался чуть различимый шепот:
- Тьма вечна, а ты - нет.
В последний крик я вложила всю боль, ненависть и ярость, крохи которых еще оставались в моей душе. И высвободила разом всю скопившуюся в теле огненную мощь.
От Кантерлота до восходящего Солнца протянулась нестерпимо яркая сияющая игла. Раскаленным штрихом расчертила она небосвод, вонзилась в светило, вошла в него вся без остатка и бесследно исчезла.
Вытащив из тени «лечилку», я приложила ее к обожженному рогу, дождалась исцеления, затем, запрокинув голову, наколдовала небольшую тучку и с наслаждением выжала воду из нее в рот. А уже из тучки побольше окатила себя водой с головы до копыт и блаженно застонала. Та-а-а-ак… Ощущаю неприятную опустошенность, но зато я снова синяя, и в гриве снова космос, чудесно. Обсохнув в потоке теплого воздуха, я вернулась в комнату Селестии.
Принцесса Луна, вы прекрасны.
Спасибо вам, что небо снова ясно.
Поприветствовала меня шаманка. Пони, подпитывавший Селестию, куда-то слинял.
Бережно подняв телекинезом сестру, я отнесла ее на балкон, где уложила на подушках. И прикоснувшись рогом к рогу, попыталась осторожным движением магии пробудить родную.
Ее ресницы дрогнули, последовал долгий неуверенный вдох. Кончик белого рога чуть засиял, и я с замиранием сердца следила, как золотистая магия наполняет виток за витком, постепенно нисходя к голове. Но тут Селестия хрипло выдохнула, и сияние угасло, не достигнув основания рога.
Вобрав в себя немного солнечной энергии, я дождалась нового вдоха и снова влила живительный поток в рог сестры. На сей раз успешнее - волна магии омыла ауру аликорна, проявляя зияющие по всему астральному телу рваные дыры. И я, все так же «глотая солнце», сосредоточенно латала их одну за другой. Ненадолго прервавшись, призвала фестрала из тени, попросила принести «целители».
Зекора тем временем колдовала среди пробирок и колб.
Шевельнувшись, сестра с тихим стоном приоткрыла глаз.
- Луна?..
Я тут же склонилась к ней:
- Да?
- Где Найтмер? - Горечь, страх и тревога звучали в этом вопросе. Во что бы то ни стало, в первую очередь правительница желала знать судьбу своей страны.
- Низвержен. Навечно. - Тихо и твердо ответила я.
С облегченным выдохом Селестия мгновенно обмякла, напряжение покинуло ее.
- Спасибо, Луна. - Шепнула она, слегка улыбнувшись.
- Как ты, Утренняя пони? - Я постаралась придать голосу веселую нотку.
- Жива, благодаря одной сумасшедшей Лунной пони. - Парировала Тия, закрыв глаз.
- Выздоравливай, сестренка. Не для того я надрывала круп, чтоб тебя хоронить.