Вздох отдается резкой болью. Дернувшись, стискиваю зубы, подписываюсь. Вряд ли мой мазохизм ускользнул от взгляда врача, но она промолчала и позвала в соседнюю комнату. Там на кровати уже лежала моя одежда - странно, постиранная. В пакете рядом - ключи и деньги, тоже не тронутые, хотя я б не удивился, если б их уперли из внутренних карманов.
Выйдя на крыльцо, я увидел, что у ворот больницы меня ждет черная «Волга», и привычно замер, нюхая влажный холодный воздух. Почувствовав, что провожающая Ива положила руку на мое плечо, я обернулся навстречу ее усталому взгляду.
- В ваших глазах я вижу жизнелюбие и упорство. - Тепло сказала она. - Постарайтесь не угробить себя, следуя своей цели. Такие как вы - на вес золота.
Улыбнувшись, я благодарно пожал ее пальцы и пошел к машине.
Володя вылез из «Волги». Поразительно, как в эпоху всеобщей разрухи этот человек сохранял габариты откормленного борова. Его просторное пальто грозило треснуть по швам, а на добродушном лице сияли проницательные глазки.
Я добрел до машины, сел. «Волга» качнулась, принимая в салон объемистые телеса хозяина. Руки Володя не подал, зная, что я не люблю рукопожатий.
- Чи-и-ита, а ты ничуть не изменился. - Пробасил он, потирая двойной подбородок.
- М-м? - Устраиваясь поудобнее на сиденье, я не въехал в разговор.
- Чо «м-м»? Нормальные люди скатываются с крыльца и дальше по делам прут, а ты стоишь и носом ветер ловишь. Чо тогда, чо щас. Не меняишься, говорю.
- А с чего мне меняться?
- Ненаю, - пожал плечами толстяк, выруливая на дорогу. - Люди меняться должны. Волею случая или под давлением, но должны. Если ты не меняишься, значит в твоей жизне ничо не происходит. Ты труп.
Володя непонятно махнул рукой, растопырив пальцы-сардельки.
- А может, мне нравится, когда в жизни ничего не происходит. Знание, что завтра будет то же самое, что было вчера - вполне себе неплохая определенность.
Мдя? А волшебная сексапильная кобылица, от одного вида которой у меня кровь в жилах закипает - она ведь изменила мою жизнь к лучшему, показала новые яркие ее грани, позволила проявить скрытые раньше черты характера. Хм... пока одноименное светило ее не переклинило.
- Ды дело конеш твое. - Бесцеремонно сел на мои мысли Володя. - Я вот ззменилсо - бузнес накрутил, женилсо, ну и...
- И растолстел. Доволен? - Искренне полюбопытствовал я.
Мы остановились на светофоре. От светофорного столба тянулся толстый кабель к игровому автомату «Волшебная пятерочка». Мужик в затертых штанах, линялом свитере и худенькой лыжной шапке заскорузлыми непослушными пальцами выуживал пятаки из пивного стакана, поочередно запихивая их в автомат. Отрешенный взгляд то и дело поднимался к дисплею, где вертелись и мерцали цифры, а пальцы машинально лезли в стакан за новой монетой. Сколько он тут стоит в бесплодных попытках обмануть механизм, запрограммированный на проигрыш?
- Этих пешеходов седни как блох на нерезаной собаке!
Резкий звук клаксона заставил людей на переходе нервно шарахнуться. И меня тоже.
- Вол, ты б потише, а? - Рыкнул я, скривившись от боли.
- Да ну их к чертям. - Отмахнулся он. - Не-а, не доволен.
- Ну, да, с «тащи жопу к телефону» мало кто доволен будет.
- Но-о-о она неплохо кухарит. И сосет как пылесос. Ради этого иные закидоны мож и потерпеть. - Величаво подытожил Володя, прибавив газа.
Попытка представить милашку Луну в роли «пылесоса» повергла меня в истерический хохот, который я с трудом подавил. Смеяться было больно.
К счастью, фраза про кухню напомнила о важном деле.
- Будь добр, заедь в магаз, надо купить еды для меня и моей подруги.
- Тю-ю, - друг удивленно вытянул губы трубочкой. - Ты втюхался?
- Ага. - Сладко осклабился я.
- Лан. Чего тебе, мясоед отпетый, я знаю. А чего твоей?
- Я из-за ранения на диете, так что мяса мне пока нельзя. Пакет пшена, гречки, может быть, печений. А моей? Веганка она. Так что фруктов, овощей, салата, травы какой-нибудь.