- А что ж ты молчишь о том, что не нравится?
- Я имею ввиду, что от твоих ласк мне бывает просто страшно. К примеру, когда гладишь шею, я инстинктивно ожидаю, что ты вцепишься в горло. Этого не отнять. Но я вижу, что ты получаешь удовольствие, лаская самые уязвимые места, и ради нашей близости пересиливаю мои страхи. Я доверяю тебе. Не играй столь жестоко с моим доверием и со мной, ведь сон это отражение реальности и ее продолжение. Если ты обидишь меня во сне - я проснусь обиженной.
Поправив гриву, хотела отстраниться, но Лайри удержал и нежно обнял.
- Прости меня. - Шепнул он, почесывая лопатки. Теперь, через одежду, эта ласка воспринималась приятнее и не столь остро.
- Да отпускай уже. - По-доброму проворчала я.
- Обувь сделать? - Присев, Лайри коснулся ладонью пальцев моих ног.
- Нет.
Я все же привыкла чувствовать копытами землю.
- Пойдем прогуляемся по человеческим снам?
- Куда?
- Сюда. - Подойдя к глыбе, друг сунул руку в зеркало и дернул - казавшаяся монолитной, поверхность разъехалась словно двойная дверь.
- Хм-м… - Я со вполне объяснимой опаской глянула в проем.
- О, а твою гриву я могу превратить в хвост! - Воскликнул Лайри, перехватывая волосы невесть откуда появившейся элегантной серебристой лентой.
Взявшись за руки, мы шагнули в неизвестность. Я поймала себя на мысли, что безоговорочно доверяю Лайри творить наш совместный сон.
Мы оказались в огромном, ярко освещенном здании. Просторные залы, множество комнат, странные лестницы, ступени которых двигались сами. Я задрала голову, считая этажи - три, пять… Выше все терялось в густых облаках.
- И куда ты привел меня? - Спросила друга.
- Развлекательный центр. Тут можно вволю побеситься! - Рассмеялся он. - И еще куча магазинов. Ты сможешь посмотреть на мир людей чуть ближе и с лучшей стороны. А то худших ты и так уже насмотрелась.
Я последовала за Лайри.
- Меня немного напрягают все эти люди вокруг. - Вздохнула, прислушиваясь к доносящемуся отовсюду размеренному гулу голосов, шагов и работающих механизмов, то и дело замедляя движение, чтоб не столкнуться с кем-нибудь.
- Не волнуйся. Мы находимся за гранью восприятия здешних сущностей, они нас не видят. - Пояснил Лайри, шагая вдоль прилавков. На ходу подхватив с одного ящика кроваво-красные ягоды, передал их мне - я слегка замешкалась, соображая, как верно сложить ладони. - Разве что, они могут чувствовать нас как некие преграды, которые необходимо обходить. Вот, стой. - Резко остановил меня Лайри, коснувшись ладонью груди.
Я встала как вкопанная на оживленном перекрестке. Людской поток стремился мимо, подобно течению реки, обтекающему валун. Слева приблизилась самка с потухшим взглядом, в невзрачной одежде, перед собой она толкала тележку с детенышем. Человечек тянулся руками и проявлял живой интерес - он явно видел меня.
- Чего ты копошишься? - Устало пожурила мать, усаживая энергично ерзающего ребенка. В тот момент, когда она развернула тележку, чтоб объехать меня, я осторожно вложила свой палец в детскую ладошку, маленькую и удивительно теплую. Счастливый малыш звонко рассмеялся. Ведомая мамой, тележка проехала мимо, а перегнувшийся через бортик детеныш смотрел на меня, пока толпа не скрыла его из виду.
- Он?.. - Я вопросительно взглянула на Лайри. Друг кивнул:
- Да, он видел тебя. Дети могут видеть. Но их быстро отучают с помощью неверия, насмешек, издевок и физических наказаний. В мире людей видеть чудеса и верить в магию считается ненормальным. И это нормально.
Мы снова шли мимо рядов с товарами. Подаренные ягоды оказались с крупными косточками - подумав, я не стала выплевывать их, а глотала с мякотью.
- Физические наказания? И ты сказал, это нормально? Как?
- Ремнем по заду, чтоб не порол чушь о магии, а прилежно учился наукам, описывающим грубоматериальный мир как единственно возможный существующий. Подавляемые таким образом способности видеть тонкие материи полностью атрофируются. А поскольку приказа верить в чудеса не поступало, абсолютное большинство людей привыкают не верить и не видеть чудес.
Неприязненно передернув плечами, я хотела отпустить едкое словцо, но заметила, каким тоном говорит Лайри - сухо и невыразительно, словно зачитывая свиток давно устоявшихся обычаев, и поняла, что так оно и есть.
В монотонном шуме рынка мой чуткий слух уловил отрывок звучавшей откуда-то песни:
Говорят, чудес на свете нет,