Оправдан риск и мужество, космическая музыка
Вплывает в деловой наш разговор.
«Летим»? Сглотнув, задумалась над смыслом.
В какой-то дымке матовой Земля в иллюминаторе,
Вечерняя и ранняя заря.
А сын грустит о матери, а сын грустит о матери.
Ждет сына мать, а сыновей - Земля.
К певцу присоединился знакомый голос, звучал он от двери:
А снится нам трава, трава у дома,
Зеленая, зеленая трава.
Я улыбнулась Лайри.
- Мечтаешь о траве? - Он поставил на стол пустую тарелку и выключил песню.
- Да.
- Не оставляй холодильник надолго открытым, а то из него холод выветрится.
Вернув полупустую банку на полку, я закрыла дверь и в кухне стало темно. Также не было света и в гостиной.
- Ты уже идешь спать? - Спросила я. Лайри всегда все выключал перед сном.
- Нет. Я люблю жить у себя в темноте.
Откинув занавеску, человек сел на стол. Я встала рядом, мы молча смотрим в окно, на заснеженный двор и светлые огни дома напротив. Лайри ласково обнимает мои плечи одной рукой, другая рука скользит по шее. Мутно-желтый диск луны едва различим на затянутом тучами небе.
- Луна… Я слушала эту песню, она весьма грустная. У вас тоже ссылают людей на луну?
- Это как Селестия тебя сослала? Нет, не ссылают. Люди сами лезут в космос, на Луну, на Марс и еще Бог знает куда и зачем. Вместо того, чтоб привести в порядок свою планету, люди хотят засрать соседние.
- Лезут на луну? - Задумчиво глянула в небо.
- А давай я на тебя залезу? Всю жизнь мечтал покататься на Луне-е-е. - Лайри тяжело положил ладонь на круп, словно проверяя мою устойчивость.
- Я тебе «залезу», о, да. - С ноткой угрозы проворковала я, хлопнув крылом по лицу человека. - Я же рухну под тобой.
- Твои перья прекрасно пахнут. - Лайри игриво зарылся носом в пух крыла, рукой почесывая основание хвоста.
Вот же ж наглец, заставляет меня смущаться… Комплимент, да еще столь интимный. Сказать крылатому пони о приятном запахе его оперения - все равно что опрокинуть на спину. И еще та-а-акой нежный хвостопочес… Вдоль спины и шеи прокатилась волна приятной дрожи. Перебрав в разгоряченном уме с десяток пегасьих и грифонских обычаев, увы, не пришла к однозначному выводу.
- Чего ты хочешь? - Ласково спросила, решив сдаться на милость любимого, и медленно сложила крыло. - Только, молю, не говори, что хочешь оседлать меня.
В последних словах, против моей воли, явственно звучал страх. И сердце забилось быстрее.
- Луна, я просто играю с тобой, ласкаю тебя. А ты снова нервничаешь. - Лайри погладил ухо.
- Просто играешь? То есть, это все не всерьез?
- Что именно? Я не собираюсь тебя «седлать», и ты прекрасно это знаешь. Ты вообще способна получать удовольствие от ласк, не загоняясь постоянно в дебри прошлых страхов?