Глядя на его протянутую руку, я качаю головой.
— Ни за что! Мое слишком вкусное, — говорю я, еще раз откусывая.
Джакс наблюдает за мной несколько секунд, а затем в его глазах появляется зловещий блеск. Когда замечаю его движение, немедленно засовываю остальную часть брауни в рот. Кусок настолько большой, что я едва свожу губы. Уже пережевывая последние куски, я задыхаюсь от смеха.
— Я не делюсь шоколадом, — говорю я, глотая остатки.
Удивление Джакса превращается в громкий смех.
— Ты нечто, знаешь об этом? — говорит он. Его смех — смесь мальчишеской веселости и мужественности.
Я улыбаюсь и понимаю, что хочу слышать еще больше его смеха.
— У тебя осталось немного... — Джакс подносит руку к моему рту и, располагая пальцы под подбородком, большим пальцем убирает несколько крошек.
В тот момент, когда он касается меня, мое лицо вспыхивает, а сердце бешено колотится. Дыхание становится прерывистым, и я знаю, что он это чувствует. Короткие всплески воздуха ударяют по его пальцам, пока Джакс нежно удерживает мое лицо. Не замечая, я становлюсь на носочки, сокращая расстояние между нами. Мое тело, похоже, обретает собственный разум, уступая прикосновению Джакса.
Полуулыбка играет у него на губах, и Джакс оставляет пальцы под моим подбородком еще на несколько секунд, прежде чем убрать.
— И снова этот румянец, — тихо говорит он дразня.
Я опускаюсь на пятки, неотрывно глядя в его глаза. При дневном свете я вижу, насколько они синие. Они частично напоминают мне глаза Бена, только не такие темные. У Джакса, при определенном освещении, глаза кристально голубого цвета, но сейчас они синие, как небо.
Мысль о Бене выводит меня из оцепенения. Сделав шаг назад, я смеюсь.
— Никогда не вставай между девушкой и ее шоколадом.
— Урок выучен, — усмехается Джакс. Он указывает в направлении конца торгового ряда. — Пойдем, мне кажется, в этом ряду сидят несколько местных художников.
Когда мы добираемся до художников, я осматриваю стенды. Тут есть скульпторы, фотографы и художники-граффитисты. Но то, что действительно привлекает наше внимание — это стойка с картинами, занимающая несколько отделений. Мы идем к ним, рассматривая все работы этого художника. В основном это ландшафты и натюрморты, но что мне нравиться в них — это использование цвета. Картины интенсивны, в смелых цветах: красные, синие, пурпурные и серые. Можно подумать, что они сведут с ума, но наоборот. Эти картины настолько полны выражения, сильного яркого присутствия, которое вызывает улыбку.
— Что думаешь? — спрашивает Джакс, кивая в сторону картины перед нами.
— Я думаю, что они потрясающие! — отвечаю я, осматривая стенды.
Одна картина сразу привлекает мое внимание. Это пейзажная сцена с деревьями и стелящейся узкой тропинкой. И так сильно напоминает мне о парке. Смелый и яркий выбор цвета — полная противоположность тому, что ожидаешь. Различные оттенки фиолетового цвета используются для листьев и цветов, небо кажется будто в огне из-за горизонтальных штрихов красного цвета. И темная тень человека, сидящего на скамейке у тропинки.
— Тебе нравится эта, — утверждает Джакс и переводит взгляд с картины на меня.
Я киваю.
— Напоминает мне о парке.
— У тебя есть место, чтобы повесить ее?
Я фыркаю.
— Нет, но даже если бы я... — Смотрю на цену, и раскрываю широко глаза. — Это цена? — ошеломленно шепчу я.
Я шокирована, учитывая, что эти картины даже не в галерее. Они продаются на тротуаре! К нам подходит мужчина средних лет с длинной бородой, перевязанной эластичной лентой. На его одежде красные капли, джинсы и рубашка покрыты брызгами разных цветов.
— Эта одна из моих любимых, — говорит он, вытирая руки о ткань. Я оглядываюсь и вижу организованную рабочую мастерскую.
— Она красива, — сообщаю я художнику, глядя на картину.
Он склоняет голову в знак благодарности.
— Красивая картина для красивой женщины.