Масса полагали, что я поступил опрометчиво, не взяв с собой в путешествие какую-нибудь даму или девушку. Они неоднократно возвращались к этому вопросу и в конце концов заявили, что, поскольку у меня нет скота, я смогу заплатить за девушку наличными. Кстати, они уже подыскали мне одну красавицу. Чтобы отказаться от нее под каким-нибудь благовидным предлогом, я заметил, что она, очевидно, на девятом месяце.
— Вот именно! — возрадовался вождь. — И теперь наверняка у нее будет ребенок. Поэтому она стоит немного дороже, чем остальные девушки.
Добрые масса считали, что расходы на такую плодовитую невесту быстро оправдают себя.
Приближался день отъезда, и пора было подумать о подарках, которые я преподнесу своим гостеприимным хозяевам. К сожалению, табак и сигареты, считающиеся здесь самой твердой валютой, я уже давным-давно раздарил. Деньги масса не нужны, поскольку применение у них находят только монеты с дырочками посередине. Молодые девушки делают из них браслеты, но большинство масса считает, что ношение всяких побрякушек неприлично и вызывающе.
Свой охотничий костюм я при всем желании никому подарить не мог, ибо масса, как уже было сказано выше, ходят без штанов. И мне ничего не оставалось, как разделить между ними резервный запас провианта.
Но перед самым моим отъездом старый вождь сказал:
— Мне бы хотелось увидеть снимки, которые ты здесь сделал!
— Ты непременно их увидишь! — вырвалось у меня. — Я вернусь и покажу тебе эти снимки.
Как только мне удалось проявить в Форт-Лами одну из пленок, я снова отправился к масса.
Но меня постигло разочарование. Масса смотрели на фотографии почти без всякого интереса. Поразмыслив немного, я сразу сообразил, чем это вызвано: масса не понимали смысла фотографии, для них не существовало фотографического изображения.
Впрочем, были и исключения: вождь и несколько самых находчивых масса поняли, что на некоторых фотографиях изображены люди. Однако кто именно был изображен, они уяснили только после того, как я назвал им этих людей.
Зато их обрадовало, что я сдержал свое слово и вернулся, как обещал, хотя сами фотографии их нисколько не тронули.
Но когда я пошел на охоту, подстрелил несколько дюжин диких голубей, восторгу масса не было границ. И впервые за много месяцев (или даже лет) они наелись досыта.
На обратном пути я только и думал о том, чтобы поскорее добраться до Форт-Лами, но торжественная погребальная церемония, происходившая в одной из деревень, задержала меня на несколько часов.
Сотни обнаженных почитателей дьявола бежали вокруг деревни, делая маленькие, семенящие шажки. Впереди мужчины, за ними женщины. У ближайших родственников умершего были раскрашены глиной грудь и лицо.
Могила находилась на небольшой площади между хижинами, над ней разносились звуки ритуальных песен и удары в тамтамы. По запыленным лицам родных и близких текли слезы. Их рождала искренняя скорбь, усиленная желанием умилостивить дьявола.
Когда я возвращался к машине через просяное поле, заунывное пение и гул тамтамов становились все глуше, но их зловещий, горестный ритм по-прежнему сохранял свою магическую силу. И лишь с огромным трудом мне удалось стряхнуть с себя оцепенение, вызванное этими гипнотизирующими звуками.
Со всех сторон к деревне бежали все новые и новые толпы масса, во весь голос распевающих свой ритмичный погребальный псалом. Ибо больше всего на свете им хотелось умилостивить жестокосердного Мутну.
Я прыгнул в машину, дал газ и помчался в Форт-Лами, словно меня преследовали по пятам злые духи.
Сафари в Судане
— Вы можете организовать мне сафари? — спросил я Жана Жерэна, который сидел у себя в кабинете, сплошь увешанном охотничьими трофеями невероятной величины.
Жерэн — самый знаменитый охотник во всем Судане. Свои сафари он организует обычно в Форт-Аршамбо, а клиентура его не имеет ничего общего с теми охотниками-туристами, которые убивают зверей в «зоологических парках» Восточной Африки. Кстати, местность здесь значительно более дикая и трудная, чем в Восточной Африке, а дичь не испытывает ни малейшего желания стать охотничьим трофеем и крайне неохотно подпускает господ охотников на выстрел.
Туристические фирмы Кении прежде всего тщательно изучают банковский счет своего будущего клиента, и если счет этот выражается достаточно круглой суммой, то не позднее чем через час после того, как клиент выйдет из самолета в аэропорту Найроби, его будет терпеливо дожидаться лев в заранее условленном месте над трупом растерзанной антилопы (растерзанную антилопу фирма тоже берет на себя). Безопасности ради в патроны клиента (без его ведома, разумеется) закладывают деревянные пули: слишком уж много шума поднимали газеты, когда богатый турист попадал не во льва, а в какого-нибудь злосчастного кенийца.
Когда бедный лев наконец «обнаружен», в него целятся и представляющий фирму «белый охотник», и дрожащий от страха богатый турист. Потом оба стреляют, и не успевает отгреметь грохот выстрела, как «белый охотник» уже сотрясает небеса отчаянной бранью, сетуя на то, что он промазал. И — о чудо! — турист едва может поверить своим собственным глазам: лев действительно убит только одной пулей!
Не в пример туристическим фирмам Кении Жерэн более чем равнодушен к деньгам своих клиентов. Не раз он отказывал даже миллионерам и, прежде чем подписать контракт, старался выяснить, что представляет собой претендент на его помощь. Нужно обладать железной выдержкой, выносливостью и здоровьем, чтобы преодолеть дикие дебри Судана.
— Сколько недель продлится ваша экспедиция? — спросил Жерэн и небрежно протянул мне специальную анкету, словно речь шла не о сафари, а просто о заказном письме.
— Это будет совершенно особая экспедиция, и, возможно, она продлится два-три месяца, — ответил я не без гордости.
Жерэн тотчас же сбросил маску безразличия, и глаза его загорелись.
— В чем же заключается ее особенность? — спросил он. — Может быть, речь идет об экспедиции, связанной со съемками фильма?
— Лет десять тому назад я ездил на мотоцикле по тропам, протоптанным слонами и другими животными к востоку от Форт-Аршамбо, — объяснил я. — В этих почти неисследованных районах я несколько раз натыкался на огромные стада слонов. Совсем недавно Международный конгресс зоологов в Костерман-вилле опубликовал коммюнике, которое утверждает, будто африканский слон вымирает. Чтобы опровергнуть это, я хочу разыскать и снять на кинопленку эти гигантские стада слонов, которые мне столько раз удавалось наблюдать.