— Утром когда встали?
— Часов в девять.
— Когда вам стало известно о смерти Полунина?
Вопрос словно бы застал Щеглова врасплох. Некоторое время он копался в своих воспоминаниях.
— Когда стало известно?.. Постойте… А которого числа всех стали вызывать на допросы? Захожу во двор их дома… Нет, не так…
— Кто первым сообщил вам эту новость?
— Кажется, Алик Митрофанов. Ну да: мы с ним на улице встретились, недалеко от их дома.
Он только что из милиции вернулся и был вроде как не в себе. «Лешку, сказал, ночью кто-то грохнул и, видать, меня подозревают». Я спросил, почему он так решил. «Не слепой, сказал, вижу, как развешивают флажки». Тогда я ему сказал, что по такому делу многих будут допрашивать с пристрастием. «Да ведь я последним был, кто с ним разговаривал! В полпервого ночи!». Я его, конечно, успокоил. Если, говорю, кого и подозревать, то, скорее всего, тех парней, которые по ночам безобразничают…
— Что вам было тогда известно о тех парнях?
— Да ведь по всему Уралмашу ходили разговоры! Грабят — избивают по ночам пьяных прохожих, а милиция не чешется. Я, грешным делом, думал, что вы с ними уже разобрались.
— Какие же у вас основания были так думать?
Щеглов удивленно вскинул брови:
— Так ведь они признались в убийстве Алексея!
— Откуда вам это известно?
Щеглов продолжал удивляться:
— Или я в милиции не работал? Кое-кто из знакомых там еще остался. Встретил одного, поинтересовался. Как-никак Надя мне тогда уже не чужая была.
— Кстати, когда вы приходили второго августа вместе с Ястребковым в наркологию, Надежда Васильевна туда ведь тоже подошла. Даже, кажется, угостила вас коньяком, который с собой принесла?..
— Опять какая-то лажа! — нахмурился Щеглов. — Интересно, кто вам такое наговорил? Ястребков? Вряд ли Алик или Ольга…
— Почему вы думаете, что не они?
— Потому что они не станут говорить того, чего не было.
— А если все-таки было?
Брянцев всматривался в твердое, угловатое, чисто выбритое лицо Щеглова. Глаза у него какие-то стеклянные, холодные. Смотрят как бы сквозь тебя…
— Выходит, вы больше моего знаете, — усмехнулся Щеглов. — Я, например, никакого коньяка возле наркологии не пил и не видел.
— А Полунина там была при вас?
— Ну, была! И что тут такого?
— Да ничего, — сказал Брянцев. — Странно только, что она не узнала вас, когда через несколько часов вы доставили ей на дом ее пьяного мужа. И даже не пустила за порог квартиры.
— Ну, допустим, сделала вид, что не узнала! Там по лестнице какая-то женщина спускалась….
— И эта женщина засвидетельствовала, что вы вошли в квартиру и пробыли там некоторое время, — заметил Брянцев.
И снова в стеклянных глазах Щеглова полыхнуло холодное бешенство.
В то время, как Брянцев допрашивал Щеглова, в соседнем кабинете сидела Полунина и отвечала на вопросы Горелова.