Острова капитана Блада (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О моих планах пират, конечно, не знал. Он полагал, что всего лишь доставляет для меня важные сведения и организовывает незаметные встречи с нужными людьми. Я не решился сообщить ему истинной цели. Убийства правителей в 17 веке не понимают. И не прощают. Мало ли, что врага убил. Кто разрешил проливать священную королевскую кровь? Вильгельм, когда захватил власть, помог Якову бежать. И вместо того, чтобы стать мучеником, бывший король в глазах большинства своих подданных стал трусом. Так что и Яков, наверняка, тоже не поймет… такой «помощи».

Однако, как бы то ни было, Волверстона мог кто-то видеть. И, в случае проведения расследования, он может оказаться среди тех, на кого падет подозрение. Оно нам надо? Нет. Пусть Волверстон так и остается в неведении о том факте, что убийство Вильгельма организовал я. Трудно мне что ли в случае необходимости разыграть для него представление, что ирландцы нас подставили, похитили мое оружие и действовали в своих интересах? Тем более, что ирландцы и сами так будут думать. Ведь я просто намекал на то, как можно избавиться от правителя и «случайно» оставил без присмотра свой великолепный пистолет, которым столько перед ними хвастался.

Наверное, наивно, но я представлял себе процесс убийства короля как долгое и опасное дело в духе романов Дюма. Но оказалось, что первых лиц государства еще не научились как следует охранять. И это при том, что в Англии уже была одна революция, да и в других странах с монаршими особами частенько случались несчастные случаи. На охоту там неудачно съездил… или в турнире поучаствовал.

Словом, для особо патриотичного ирландца не составило труда спрятаться в густых кустах, растущих на берегах реки Бойн. И дождаться, когда Вильгельм вновь поедет осматривать позиции. Ну а выскочить из засады и сделать несколько выстрелов практически в упор и вовсе никаких проблем не составило[20]. Правда, и самого убийцу достала пуля, выпущенная кем-то из охраны короля. А то и не одна. Англичане не растерялись, и не только успели поймать августейшее тело, но и попытались отомстить ирландцу.

Труп удачливого убийцы чуть было не затоптали лошадьми, взвалили в седло и повезли в лагерь. Опытным воинам не составило труда понять, что королю уже никакие лекари не помогут. Вильгельм был безнадежно мертв. Если бы они сдержали свою ярость и захватили ирландца живым, того ждали бы пытки и жестокая смерть. Однако и трупу можно было устроить показательную казнь.

Ну а мне в очередной раз повезло. Мой пистолет (безнадежно искалеченный копытами коней) остался лежать в пыли. Я поднял оружие, подошел ближе к реке и закинул его куда подальше. Да, вы не ослышались. Я наплевал на свои первоначальные планы заиметь мощное алиби, и наблюдал за происходящим с безопасного расстояния. Немного пораскинув мозгами, я осознал, что такие вещи просто нельзя пускать на самотек.

Свой пистолет я ни перед кем, кроме ирландцев, не светил. Чтобы никто не мог связать меня и это оружие. Однако, если представилась такая великолепная возможность, лучше было не оставлять вообще никаких следов.

Кстати, убийство Вильгельма вызвало такую мощную реакцию в лагере англичан, что обо мне никто и не вспомнил. Я думал, что если убрать с политической доски короля, то войско разойдется по домам. Однако никто не собирался покидать поле боя. Похоже, самые активные участники были не за Вильгельма. Они были против Якова, который совершенно не устраивал их в качестве правителя. Возможно, что и смерть Вильгельма оказалась для них как нельзя кстати. Его жена на троне Англии устроит многих гораздо больше, чем амбициозный, талантливый король с сильным характером. Никто не будет мешать богатым и знатным людям управлять страной так, как им нравится.

Я удивился, но никто не поспешил доставить тело Вильгельма в столицу. Уокер, бывший адъютант Шомберга, рвался в бой, и многие его поддерживали. Убивать короля прямо перед носом его подданных было огромной наглостью со стороны ирландцев, и англичане рвались мстить. Уокер возглавил почти одну четвертую часть войска для пересечения реки возле деревни Слэйн. Но в армии Якова уже знали, что опасаться быть атакованными с фланга не стоит. И что небольшого отряда вполне хватит, чтобы запереть узкое ущелье и болото. Зачем повторять прошлые ошибки, посылая туда половину армии и орудия, если почти всю битву они там будут находиться почти без движения, и в сражение вступить так и не смогут?

Тем временем войско покойного Вильгельма начало атаку у Олдбриджа. В 10 часов три батальона голландской гвардии переправились и начали теснить ирландскую пехоту. Тогда граф Тирколь бросил против них кавалерию под командованием того самого, перебежавшего к якобитам Ричарда Гамильтона. Командовал он, кстати, довольно эффективно. Несмотря на то, что голландцы своевременно перестроились в каре, отбить атаку им не удалось.

Поддерживаемая огнем артиллерии, ирландская пехота вновь перешла в наступление, и на сей раз более удачно. Постепенно якобиты теснили своих противников, пока не опрокинули их в Бойн. Армия Вильгельма была разбита на голову и бежала, прихватив с поля боя тело своего короля. Я был вынужден последовать за ними. В ближайших планах англичан было добраться до Лондона, набрать новую армию и снова попытаться дать отпор Якову. Я, в числе других таких же «счастливчиков», должен был обеспечить переправу войск из Ирландии в Англию.

Впрочем, не успели мы покинуть ирландский берег, как до нас донеслась еще одна сногсшибательная весть. Якобиты тоже понесли потерю. Яков II был серьезно ранен в бою и скончался от ран. Я, честно говоря, даже немного офигел. Бедная Англия. Три убитых короля за последних 40 лет — это слегка чересчур.

Надо сказать, что весть о смерти Якова расшевелила народ. Тут же начались разговоры о том, что нужно вернуться и добить ирландцев. Однако и сил, и припасов для этого мероприятия было мало. Следовало вернуться в Англию, а потом, со свежими силами, сделать еще одну попытку усмирить ирландцев. Тем более, что теперь у них нет знамени в виде бывшего английского монарха.

Ирландцы, конечно, ребята беспокойные. Они и без всяких королей повоевать любят. Однако англичанам до сих пор удавалось наводить порядок. Пусть и путем частичного истребления населения. Так что и в этот раз, наверняка, все произойдет так же. Не имея единой кандидатуры, за которой можно следовать, ирландцы вновь перегрызутся, выясняя, кто достойнее. А англичане этим воспользуются.

Я вздохнул, и послал к своим ребятам посыльного. Умирать за свободу Ирландии никто не подписывался. Пусть мои пираты вновь перекрашивают корабли, возвращают им старые названия, запасаются провизией и едой, берут на борт желающих стать колонистами, и валят на Бекию. Сам же я хотел еще раз пересечься с лордом Сендерлендом. Если честно, не думал, что убийство Вильгельма окажется таким легким делом. Ну а раз уж мне удалось так ловко вывернуться, даже не вызвав ни у кого подозрений, этим следовало воспользоваться. А кто как не лорд Сендерленд в силах сделать так, чтобы мои бумаги, утвержденные Вильгельмом, не потеряли свою силу после его смерти?

Разумеется, что с лордом пришлось делиться. Однако у меня было чем. Как ни странно, весть о том, что я практически ограбил Ямайку под предлогом борьбы с якобитами, дальше лорда Уэйда так и не ушла. Так что Вильгельм о нечестно приобретенных богатствах не спрашивал, а я не нашел подходящего момента, чтобы об этом сообщить. Причем действительно не нашел, а не от жадности. Жадность, как известно, фраера сгубила. А мне нужно было нейтральное отношение Англии к Бекии.

Лорд Сендерленд скромностью не отличался, но Уэйд не знал точной суммы награбленного. Так что после выплаты взятки (со скорбным лицом, типа последнее отдаю), у меня осталась еще почти половина Ямайских ценностей. Ну и ограбленный Волверстоном корабль много чего принес. Правда, продавать ЭТИ ценности следовало только в колониях. А часть лучше вообще переплавить. Некоторые вещи были явно уникальными, фамильными, и легко поддавались опознанию. Ну а церковной утвари я даже и говорить не буду. Впрочем, часть пойдет в наш храм в Бекии. Думаю, пиратам это понравится.

Ну и конечно же, я в очередной раз подумал о визите в Россию. От Англии до Архангельска куда ближе, чем от Бекии. Почему бы не навестить родную страну? Вот только… делать там пока что действительно нечего. Сколько сейчас лет Петру? Восемнадцать? Он даже свои знаменитые азовские походы начнет лет через пять. А его личное влияние в российской внешней политике стало заметным только после смерти его матери. Вот когда он побьется головой о стену, пытаясь создать флот, тогда оценит мою эскадру. А сейчас что толку?

Россия была еще одним моим запасным вариантом, как и материк. И я даже не знал, какой выбор будет оптимальнее. Если нас все-таки прогонят с Бекии, нам нужно будет определиться, как действовать дальше. Присоединиться к колонистам на материке и снова пытаться строить свою жизнь с нуля? Плыть в Россию в поисках славы, чинов и денег? Не знаю. Сложный выбор. И в той, и в другой ситуации есть свои минусы и плюсы.

Впрочем, нужно не размышлять о будущем. Нужно его творить. Я попытаюсь создать крепкую базу на Бекии и Сент-Винсенте. А чем закончится мое начинание… Посмотрим. Кто не рискует, тот не пьет шампанское!

Мое желание вернуться на Ямайку, причем как можно быстрее, мои ребята не поняли. Да, большинству из них (тем, кто активно помогал ирландцам) нельзя было показываться в Англии. Зато во Франции — можно. А там вполне можно было набрать колонистов из гонимых правительством гугенотов. Да и прикупить много чего интересного.

Впрочем, те, кто оставался в Англии, тоже не собирались сидеть сложа руки. И помимо покупки станков, тоже сманивали народ. Предлагали землю, налоговые послабления и свободу от монаршей власти. Дескать, будете сами себе хозяева и сможете быстро разбогатеть. Кстати, желающих отправиться на другой конец света было не так уж мало. В основном, у народа не хватало денег на дорогу. Ну а раз их обещали перевезти на халяву… Почему бы не воспользоваться моментом?

Еще одной причиной подзадержаться в Англии была встреча с родственниками. Я об этом как-то не подумал. Сам я вообще попаданец, у О'Брайена близкой родни не осталось, и у меня вылетело из головы, что некоторые члены моей команды до того, как стать пиратами, были вполне себе законопослушными гражданами. И имели семьи. Джереми, например, горел желанием попасть в Бриджуотер, и проверить, как там поживают его родственники. А заодно узнать, что там вообще происходило после восстания Монмута.

Да и у меня дел в столице набралось — выше крыши. Оказывается, в колониях пересекались интересы множества богатых и знатных семейств. И, после смерти короля, они в очередной раз пытались переделить этот пирог. Так что я ждал. Встречался с лордом Сендерлендом, уточнял детали и заодно вникал в придворную жизнь.

В общем-то, я всегда подозревал, что во власти нормальных людей нет. И даже если чудом туда попадет порядочный человек, он быстро превратится в алчного стяжателя, заботящегося только о своих интересах. Собственно, теперь у меня была возможность убедиться в справедливости своих подозрений. Хищные, беспринципные, лицемерные твари постоянно пытались если уж не сожрать друг друга, то хотя бы сбить с ног.

Находиться среди них было неприятно. Меня раздражало их пренебрежительное отношение, их самоуверенность и самовлюбленность, их гонор и тщеславие. Примерно после третьей встречи с лордом Сендерлендом мне захотелось почувствовать себя Пугачевым и поднять бунт. Бессмысленный и беспощадный. Еле сдержался. Нет уж. Не стоит испытывать судьбу. Мне одного безнаказанно убитого короля хватит.

Кстати, слухи о гибели Виьгельма Оранского довольно быстро распространились, дойдя даже до Парижа, где на улице радостная толпа сожгла соломенное чучело главного врага французского короля. Памфлетисты тоже не остались в стороне, не уставая повторять, что восторжествовала справедливость.

Ну, если вспомнить о том, что Яков тоже убит, то да. Справедливость действительно восторжествовала. А я убедился, что французские традиции «Шарли Эбдо» не на пустом месте возникли. Просто в мое время рисовали пророка Мухаммеда, а в 17 веке — как черти тащат в ад душу Вильгельма. И то, и другое выглядело отвратно.

Словом, высший английский свет меня разочаровал. Понимаю, что это литературные штампы свою роль сыграли, но как-то ждал я от них большего благородства. А этих змей даже джентльменами назвать язык не поворачивается. После некоторых встреч у меня возникало неудержимое желание вымыться. Желательно в бане и со щетками, чтобы оттереть от себя всю эту грязь, слизь и мерзость. Какое все-таки счастье, что я попал в шкуру провинциального врача, а не в тело правителя!

Между прочим, мой «покровитель» Роберт Спенсер, 2-й граф Сендерленд, даже на фоне остальных английских политических деятелей выглядел неприглядно. Известный своими интригами и двурушничеством, он старался не особо высовываться, но имел довольно большое влияние. Его могли не любить, но не считаться с ним не могли. Лорд умел приспосабливаться к обстоятельствам, как никто другой. Пришел Яков? Сендерленд принял католицизм. Пришел Вильгельм? Вернулся к протестантизму. По-моему, реально лорд верил только в себя самого. На остальных ему было плевать.

[20] В реальной истории действительно был такой эпизод, когда англичане чуть было не потеряли своего короля перед битвой на реке Бойн. Вильгельм выехал, чтобы оценить, как лучше переправляться через реку, и был ранен в плечо. Полагаю, если бы стрелок мог сделать несколько выстрелов подряд, английский король был бы убит.