Настало время, о котором мечтал старик и в крохотной блокадной пекарне на Невском и на фронтовом аэродроме.
— Теперь совсем другое дело, — говорит старейшина хлебопеков, — всё у меня есть для настоящего кренделя: и мука отменная, и масло, орехи, цукаты, специи разные. Теперь такой крендель испечем — ни в сказке сказать, ни пером описать, не сравнить с блокадным…
Не сравнить с блокадными и самолеты, которые увидели делегаты хлебозавода на аэродроме у своих давнишних друзей. На летное поле они пришли сразу, как только прибыли в часть, и договорились, когда и как вручить летчикам «хлеб-соль».
Трудно было услышать, о чем говорят гости: рев реактивных машин заглушал голоса, но по глазам, по выражению сначала удивленных, потом восторженных лиц и без слов можно было понять: обрадовали гвардейцы гостей. Самолеты в воздухе, самолеты на земле — сколько их! А какие красивые, какая маневренность, скорость, стремительность взлета… Фразу сказал, а самолета уже и не видно — ушел ввысь.
Особенно довольны П. А. Никитин и З. Д. Барденова, — она тоже впервые была в части еще в 1942 году. Им наиболее заметны перемены: тогда наши «Чайки» нередко не могли догнать новейших фашистских истребителей.
Летчики хитро улыбаются: «Нас не догонишь, не машины — молнии». С пристрастием расспрашивают делегаты гвардейцев. Кто-то из девушек залез на крыло истребителя, а Борису Колесникову даже разрешили сесть на место летчика.
— Может, взлетишь? — шутят приятели.
Всё интересует ленинградцев: как останавливают самолет на земле и сколько керосина он «съедает», можно ли спрыгнуть с парашютом без катапульты и как ведется воздушный бой на сверхзвуковых скоростях…
Ленинградцы вспоминают старых друзей — Севастьянова и Мациевича, Щербину и Оскаленко, знаменитых ленинградских истребителей-ночников, которые мужественно и умело сражались за ленинградское небо. В ленинской комнате рабочие хлебозавода знакомятся с историей части, с боевыми эпизодами.
Но вот все направляются в клуб, — в столовой за самоваром на этот раз всех не посадишь, — это ведь не январь 1942 года, не фронтовой аэродром…
— Справедлива русская пословица: «Друзья познаются в беде», — говорит офицер Ковалев, обращаясь к присутствующим. — Летчики нашей части и ленинградские рабочие подружились в очень трудное время. Они делились последним куском хлеба, поддерживали друг друга, ободряли. Летчики по праву считали ленинградцев своей надежной наземной опорой. Эта дружба помогала побеждать врага.
Говорили о том, как Леша Севастьянов, совершив ночной таран, спустился на парашюте прямо на заводской двор, как Михаил Евтеев после победного боя пробирался через занятые врагом районы на свой аэродром, как умел Василий Мациевич в любую, самую черную ночь находить в ленинградском небе вражеских пришельцев…
Но вот наступает торжественная, необычайно трогательная минута. Снова пекари вручают истребителям гвардейской части выборгский крендель. П. А. Никитин не может сказать ни слова, он только крепко-крепко жмет руку то одному летчику, то другому. Да и гвардейцы, взволнованные происходящим, немногословны. Офицер Ковалев поднимает на руках блюдо с кренделем, затем передает подарок другим летчикам, его бережно несут дальше. Ах, какой чудесный крендель — красивый, пышный, румяный, и как аппетитно пахнет!
Все встают. Зал, аплодируя старейшему ленинградскому пекарю Никитину и его товарищам по заводу, отдает дань уважения героическому труду ленинградских рабочих в дни войны и в дни мира, приветствует своих давнишних друзей и однополчан.
Когда все встали, показалось мне, что авиаторы — молодые и старые закаленные бойцы — и хлебопеки — ветераны и молодежь, только наслышанная о событиях 1942 года, — чтили в эту минуту память Алексея Севастьянова, получившего тогда первый кусок серого блокадного кренделя, и других героев-гвардейцев, отдавших жизнь за родной Ленинград.
Нет, не случайна эта добрая сердечная дружба, рожденная и закаленная в дни великой битвы за город Ленина. И выражением ее является скромный подарок — выборгский крендель, который от души преподносят хлебопеки своим боевым товарищам — летчикам-истребителям.
…До следующей встречи, друзья! До следующего кренделя!.
Радиопереписка летчика Деменкова
Май 1944 года.
В погожий воскресный день — 21 мая над городом пронесся юркий «ястребок». Машина то скрывалась в белоснежных облачках, то снова появлялась. Над городом патрулировал Герой Советского Союза гвардии капитан Сергей Деменков. Тысячи ленинградцев приветливо махали руками крылатому гвардейцу. Его видели огородники, которые в тот день впервые пришли на свои участки, — весна только начиналась, — строители, работавшие на лесах, прохожие…
Взволнованным вернулся летчик на аэродром: в яркий солнечный день Ленинград, над которым много раз летал он, показался ему особенно прекрасным. И капитану захотелось поделиться своими мыслями с жителями города. Он написал письмо, которое в тот же вечер было передано по радио в выпуске «Последних известий».
«До войны, — писал Деменков, — я никогда не был на берегах Невы. Родился на Украине, учился в Каче, — это у Черного моря. Но. как и все мои боевые товарищи, в боях за небо города Ленина я получил почетное право считать себя ленинградцем. Вся моя биография летчика, бойца связана с Ленинградом, здесь я стал гвардейцем.
Нам, летчикам, сверху отчетливо видно, как изменилось лицо города. Он стал еще более строгим, величественным, красивым. Меньше зияющих пробоин в крышах, больше людей на улицах, сильнее дымят фабричные трубы, снова стальные ниточки тянутся от Ленинграда к Москве.
Я лечу над местами, где недавно был передний край фронта, и мне машут ленинградцы, наверное это огородники.
Я знаю: каждый день будет меняться лицо города, каждый день он будет становиться всё краше и жизнедеятельнее. Я возвращаюсь на аэродром и рассказываю об этом летчикам. Это — любимая тема наших разговоров. Мы любим Ленинград, как и вы, друзья, — его граждане. И нам он очень дорог.
Мы знаем: ленинградцы выполнят свой долг и восстановят великий город. А мы стальным щитом прикроем Ленинград: наше небо — только для советских самолетов…»
Десятки ленинградцев ответили летчику. Они выразили гвардейцам горячую благодарность за верную службу, рассказали о своей жизни.
Из писем летчику Деменкову
«Я, как и другие ленинградцы, 21 мая услышала по радио Ваше письмо и решила откликнуться на Ваш призыв. Благодарю Вас за любовь к городу, за самоотверженную борьбу и охрану жизни людей, исторических памятников, дворцов.
Ленинград — моя родина. Здесь я росла, закончила школу, училась в институте. Хотя бы по одному этому можете судить, как дорог мне наш город. Вам и вашему «ястребку», быть может, мы обязаны многими спокойными ночами, спокойной работой и отдыхом.