Я – дочь врага народа: читать начало книги онлайн

– Балаболка. Когда ты у меня только поумнешь?

– А куда мне торопиться? Мне и нонешнего ума хоть отбавляй…

Она присела рядом с Мицаем, сторожась, зашептала:

– Ой, Михаил, Михаил! Кого ты только в деревню нашу привёз?

– Ну дык я, ну… – не знал старик, что ответить старой, потому спросил: – Чё она опять натворила?

– Иду сщас от Катерины – её холера встречь несёт… Пьяней всякого Шугая. Кажному бы стало ясно, где эта кошка блудила…

– Да говори толком! – потребовал Мицай.

Дарья и себе обострила голос:

– Ты ещё мне тут поори! Таку выскулить срамоту и псу невмоготу, а ему разом выкладай…

– А ты взялась сказывать, так неча язык завязывать…

– Я и сказываю для бестолковых: только что видела… идёт Марья улицей… Дыхни на меня посильнее, и я бы под забор свалилась, столь распьянёхонька! Ажно черти вокруг неё пляшут…

– Ясно-понятно. Рыбак рыбака… Да уж навязала нам Васёна соседей… Ишь ведь шлёнда… Уже успела к ним прилабуниться… – вздохнул Мицай. – Встать бы мне да прилабунить бы им всем…

Дарья на дедовы слова только вздохнула:

– Твоё, дед, нынче «встать» – разве что ворон пугать… Сам же ею и снабдил нашу Казаниху.

– Так ить поневоле… Марью-то мне аптекарь заодно с дитём навязал. Не мог же я эту поганку дорогой выбросить. Кабы зналось, за каким чёртом несёт её в деревню! Ишь ведь чё теперь прояснятся…

– Ну и чё там у тебя прояснилось?

– А то, что аптекарь, похоже, Марью подсовыват Осипу помощницей по детдому. Она же бестолковая, как помело: куда хошь, туды и метёшь… Воровать этим проходимцам за её спиною сподручней будет. Придись, все упущения на неё посписывают… И Сергея Никитича вровень с нею, чего доброго, поставят…

– Вона! – сообразила наконец и Дарья. – Ещё петух не пропел, а рассвет уже поспел? Собирается, значит, шабала у сиротского у стола – Тюха да Матюха да Колупай с братом… Придётся ить какие-то меры, однако, принимать!

– Надо будет, деревню поднимем… Ежели мы тут позволим сирот обижать, тогда зачем на фронте добывать победу?..

Зимняя ночь позволила Марии задолго до рассвета немного отоспать вечёрошний хмель. Но осадок всё же был тяжёл, как печной угар.

Потому, проснувшись, она собралась опять уснуть, да заинтересовал её разговор, который доносился из комнаты. Спросонья Мария не сразу, но узнала голос мужа.

– Как тут разберешь, – произнёс Сергей, – может, наоборот…

На его слова отозвалась женщина:

– Да разве это объяснишь? Пишу и пишу… как смотрю, как слышу, как дышу… – Голос был какой-то мягкий, жалобный. – Я об этом никогда не задумывалась…

– А напрасно, – не согласился Сергей. – У вас явный талант!

– Да таких талантов на Руси – хоть косой коси… Побольше бы времени да покоя…

– Насчёт покоя, – засомневался Сергей, – Лермонтов писал: «Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой, а он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой». Это он о поэтах. В непокое своевластие гармонии…

«Во завернул! – подумала Мария. – Сел на любимого конька… Кому это он там мозги крутит?»

– Главное в стихах – искренность, в ней вечность, – продолжал рассуждать Сергей. – А надуманные строки больны тленом…

– Твою мать! – прошептала Мария. – Сам-то… В собственной жене разобраться не может…