В пивной мгновенно воцарилась тишина; лица словно окаменели, множество глаз уставилось на Роберта.
— Это вы серьезно? — раздался в мертвой тишине голос бармена.
— Вы мне не верите?
Все рассмеялись.
— Ты чего умничаешь, тощий, — подступил к Роберту крепыш с большой блестящей лысиной. — Не умничай, а то я тебе врежу!..
— Простите… — растерянно пожал плечами Кушнер, — я хотел сделать вам приятное, но раз, по-вашему, я лезу не в свои дела, тогда не надо. Я могу уйти.
— Никуда не ходи, — отозвался из угла парень в матросской тельняшке. — Никто тебя не гонит.
— Я из тебя, глист, кровяную колбасу уделаю, — пригрозил лысый.
— Ну наливать, что ли? — спросил бармен. — Ругаться можете на улице.
— Иди сюда, — потянул парень Роберта к себе за столик. — Выпьем на пару.
Роберт сел на скамью. Все теперь представлялось фантастическим и нереальным, как будто он вдруг оказался среди чужеземцев, которые по непонятным причинам подозревают его в каких-то грязных умыслах, а он не может объясниться на их языке. Он кинул благодарный взгляд на своего избавителя. Парень, тут же поднявшись, пошел к стойке и возвратился с двумя рюмками рома.
— Пей, — сказал он.
Рома Кушнер не выносил. Когда однажды, еще в детстве, у него расстроился желудок, мать накапала ему на кусок сахара коричневой жидкости. На вкус это было довольно приятно, но мальчику стало тогда еще хуже. Он приписал это той капле рома и с той поры не мог выносить даже его запаха, был убежден, что стоит только пригубить этой жидкости, как тебя тут же вырвет, и теперь, почувствовав знакомый липкий дух, брезгливо содрогнулся.
— Спасибо, не хочу.
— Пей, пей, — сказал парень. — Это тебе поможет. Здорово поможет! Про все забудешь.
— Про все забуду?..
— Сегодня от меня сбежала милка, — сказал парень. — А мне плевать. Все они одинаковые. По мне, только бы ляжки толстые.
— Вот как?..
— Знаешь, выпьем и пойдем к кралечкам!
— Нет, — содрогнулся Роберт еще брезгливее.
— Можешь не опасаться. Бабочки что надо. Сестры. И совершенно задарма.
— Денег-то у меня хватает, — вдруг сказал Роберт и не узнал своего голоса, таким он был сейчас чужим. — Могу купаться в деньгах!
— Постой, не таранти… Выпей, и станет тебе хорошо. Давай!
Роберт послушно поднял рюмку. Прикрыл глаза и опрокинул ее содержимое себе в рот. Закашлялся так, что глаза наполнились слезами.
— Пить не умеет! Нет, ей-богу, не умеет пить!.. — воскликнул парень во весь голос и расхохотался.
Кушнер опять стал центром общего внимания. Только теперь уже не слышал отдельных восклицаний. Поднялся и стал пробираться к выходу. Прошел, волоча ноги, мимо стойки и глубоко вздохнул, когда наконец вышел на улицу. На плечи ему опустилась тяжелая ладонь:
— Стой, друг. Куда торопишься?
Парень в тельняшке сжал его плечо, будто клещами.
— Пустите!
— Ты же обещал. Ты обещал пойти со мной к тем цыпочкам.