— Ты присядь. Говорить будем долго. Я уверен. — Смутило, что он смотрит не прямо на меня, а куда-то вниз, на дорогую ручку, что крутил между пальцами.
— Ты меня пугаешь, папа… — умостилась в кресле напротив. Руки сложила на коленях, как первоклашка. До сих пор мучило чувство вины, что ему пришлось решать мои проблемы. А сверху накладывалась обида. Глупая и неправильная, но от этого не менее сильная.
— Ничего страшного. Не переживай. — Он выдержал паузу, тяжело вздохнул. Тем самым убеждая, что страшное точно будет. — Завтра поедем в гости к Залесским.
Мне эта фамилия не говорила ни о чем. А тон отца — настораживал.
— Зачем? И кто такие Залесские?
— Познакомлю тебя с Игорем. Его отец — Владимир Сергеевич, мой старый друг и партнер.
Я помолчала, переваривая информацию. Данных категорически не хватало.
— И не хмурь так брови, Настя. — Отец первым не выдержал. Стал суровым.
— Я не хмурю, пап. Просто понять пытаюсь, зачем…
— Затем. — Он вздохнул тяжело, выдавая, как нелегко ему самому приходится. — Никогда не думал, что придется так поступать с тобой… Но выбора не остается.
— Какого выбора, ты о чем? Какая связь между мной и этим… как его… Залесским?
— Тебе нужно выйти замуж, Настя. За Игоря.
— Что?!! — руки похолодели. По спине прокатилась противная дрожь. Я даже вопрос задала сиплым шепотом. — Ты же шутишь, правда?
— Нет, Настюш, я абсолютно серьезен. — Это его «Настюш» звучало как приговор. Не оставляло никакой надежды. Настюшей отец называл меня только в случаях, когда о чем-то уговаривал, о чем-то очень важном и полезном, с его точки зрения, и совершенно гадком — с моей. С детства ненавидела это обращение.
— Пап, ну мы же в двадцать первом веке живем! Не в пятнадцатом! И в России, а не где-нибудь… не знаю… где еще так делают… — пыталась убедить его в глупости идеи, но слезы уже подступали, душили, не давали соображать…
— И сейчас так делают, и у нас.
— Тебе что, денег мало? Нужно увеличить состояние? Таким вот образом? Ты же говорил, что любишь меня! И что теперь?!! — злость придала сил. Я уже почти кричала на отца, а ведь раньше никогда не рисковала…
— Люблю. Потому и вынужден так сделать. — Он показался очень старым и уставшим. Как будто прямо сейчас, на глазах, несколько десятков лет прибавил. — И состояние мое тут ни при чем.
— Тогда я совсем ничего не понимаю…
— Поймешь потом. Сейчас бесполезно что-то объяснять. Просто прими как данность.
— А если я ему не понравлюсь? — в том, что этот Игорь мне по душе не придется, даже не сомневалась. Он был для меня априори монстром, козлом и уродом, каких земля еще не носила.
— Понравишься. Куда ему деваться?
— А что случилось-то, пап? Ты можешь мне нормально рассказать?
— Пока еще ничего, Настюш. — Опять это «Настюш». Резануло так, словно физическую боль причинил. — И лучше бы, чтобы не случилось.
— И вот с такими пояснениями ты хочешь отдать меня замуж за незнакомого человека? — как будто в бабушкином сериале снимаемся, честное слово… Говорила, а сама не верила, что в такой бредятине участвую.
— Я все тебе расскажу, постепенно. Пока что хватит и этой информации. Ложись спать, дочь. Утро вечера мудренее.
Глава 9
Спать он меня отправил… Интересно, сам-то верил, что я смогу сомкнуть глаза после таких новостей?
Не было сна, не было никаких ясных мыслей. Снова накрыли воспоминания, такие больные и такие сладкие…
— Глебушка, пожалуйста, милый… Я больше так не могу! — сама не узнавала голос, которым его упрашивала. Устала уже от пытки ласками, которые доводили до сумасшествия, но так ни разу и не закончились тем, чем должны. Глеб знал каждую клеточку моего тела, не только на ощупь, но и на вкус — облизал, искусал, исцеловал не единожды. Я себе не позволяла таких откровенностей, многого стеснялась… Бывало, и глаза закрывала, когда руки и губы до него добирались. Вот рукам и губам было фиолетово на мою девичью скромность и стыд.