Свет в джунглях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И, не дав гостю опомниться, Видор повел его к одному из замечательнейших органов мира, созданному Аристидом Шевалье-Коллем. Композитор сам сел перед клавиатурой и коротко, но четко объяснил Альберту устройство игрового стола и регистра.

— Ну, молодой человек!

Альберт закрыл глаза. Он прислушивался. Его сердце стучало так, что стук этот отдавался в кончиках пальцев. Надо играть Баха. Надо играть так, чтобы Видор согласился принять его в ученики. Нет! О такой радости не стоит, пожалуй, и думать.

Мысленно перебрав знакомые ему вещи, Альберт выбрал фугу «Радость веры». Теперь все его внимание принадлежало только Баху.

Когда Альберт кончил играть, Видор просто, как о чем-то обычном, сказал:

— Итак, послезавтра я снова увижу вас у себя.

Он проводил гостя до дверей и спросил:

— Кстати, как долго вы намерены пробыть в Париже?

— К сожалению, всего три недели. Затем начинаются занятия в университете, в Страсбурге.

— Очень жаль! Тогда вы должны явиться ко мне уже завтра. Мы не имеем права упустить ни одного дня. Как высчитаете?

На улице Альберт долго не может прийти в себя. Он будет учиться у Видора! Если бы мама слышала об этом!

Он идет куда глаза глядят, и все вокруг — мелькающие экипажи, вывески на стенах, яркие наряды женщин — все кажется ему весенним и радостным.

В конце октября 1893 года Альберт возвращается в Германию и поступает в университет города Страсбурга, один из старейших университетов Европы.

«Страсбургский университет, — вспоминал он впоследствии, — переживал в то время пору расцвета. Отринув груз старых традиций, преподаватели и студенты совместно пытались осуществить идеал современной высшей школы».

Новичок поселился в скромной комнате студенческого общежития, где, кроме стола со стулом и кровати, помещались еще полка для книг да, по особой уступке со стороны директора, рояль с органными педалями. В свободное время Альберт вспоминает уроки Видора, пытаясь достичь в игре пластичности.

С необыкновенным усердием принимается он и за изучение наук. Умственный голод его поистине неутолим. Альберт слушает курсы на теологическом и философском факультетах одновременно и умудряется к тому же посещать лекции по естественным наукам. Как он жалеет теперь о том, что в гимназии получил недостаточные знания по химии, физике, геологии и астрономии!

Трудностей у начинающего студента много, но главная из них — древнееврейский язык. В первом семестре Альберт провалился на экзамене по этому предмету и дал себе слово — в кратчайшее время овладеть древнееврейским. Несмотря на то, что почти весь свой день он проводит на лекциях замечательных философов Вильгельма Виндельбанда и Теобальда Циглера, выдающегося теолога Гольцмана и теоретика музыки Якобшталя, вечерами Альберт садится за древнееврейский. По воспоминаниям товарищей, энергия бьет из него ключом. Он переводит старинные тексты, заучивает окаменелые грам-матические формы. Трудолюбие победило: через три месяца Альберт все-таки выдержал экзамен, но занятий древнееврейским не оставил. «Поощряемый стремлением преодолеть трудности, — писал позднее Альберт Швейцер, — я приобрел солидные познания и в этом языке».

Постепенно студенческая жизнь входила в обычную для немецких университетов колею. Днем — лекции и занятия в библиотеке, а вечером — танцы и походы в пивной погребок. В этих нехитрых увлечениях Альберт не отставал от товарищей. Когда шумной гурьбой студенты вваливались в погребок, центром веселящейся компании становился жизнерадостный первокурсник Швейцер. Он садился за рояль и по просьбе товарищей музицировал по нескольку часов без перерыва.

Студенты-первокурсники завели забавный обычай. Тот, кто ошибался в переводе древнееврейских текстов, должен был бросить в общую кассу монетку в 10 пфеннигов. Таким образом, достигалась двойная польза: улучшалась успеваемость и всегда были деньги на пиво.

— Как ты успеваешь и в занятиях, и в музыке? — спрашивали Альберта друзья.

Коренастый крепыш, их всегда находчивый товарищ, на какое-то мгновение становился снова вчерашним школьником, легко смущающимся и неразговорчивым: он пожимал плечами, неловко улыбался при этом, брал с письменного стола рамку, в которой под стеклом помещалось вырезанное им из французского календаря стихотворение, и протягивал его товарищам.

Больше шестидесяти лет скромный календарный листок вдохновлял Швейцера. И сейчас эту рамку с пожелтевшей от времени вырезкой можно видеть над его рабочим столом в доме-музее в Гюнсбахе.

Университетская библиотека — второй родной дом Альберта. Облюбованный им стол стоит у самого окна. На столе постоянно гора книг. Читает Альберт много и увлеченно. Тот, кому надо срочно найти Альберта, не задумываясь, идет в библиотеку.

Так поступил и Готфрид Мюнх, когда однажды в назначенный час Альберт не явился на репетицию хора.

— Что с ним стряслось? — недоумевал он по дороге. — На Швейцера это никак не похоже.

В библиотеке было тихо, как в кирхе после мессы. Готфрид окинул взглядом столы.

— Ну конечно, этот любимчик муз здесь! Мы его ждем, а он погружен в изучение наук!

Готфрид подошел к Альберту и ударил его по плечу. Альберт даже не пошевельнулся.

— Альберт! — довольно громко прошептал Мюнх. — Ты что, с ума сошел?

— Отстань! — не отрывая глаз от книги, Швейцер сбросил его руку с плеча.