Громадный порт, наполненный судами.
Сплетение дремучее снастей,
И девы моря в сомкнутых ладонях
Держали корабельные бушприты,
И флаги плыли в темной синеве.
Уже тогда росли незримо зерна
Того решенья, что послало в море
Меня служить, ему не изменяя.
И мир, который пахнул так прекрасно
Пенькой смоленой, горькой солью моря
И мокрым дубом, раскрывался настежь.
Не раз, не два я убегал из школы
В веселый ад погрузки и аврала,
Где смуглые матросы вспоминали
О девушках в Камбодже, Кохинхине
И в пьяном реве песен проклинали
Свою судьбу, хозяина и море.
Учитель наш, старик подслеповатый,
По многу раз внушал мне мудрой тростью
Различие между добром и злом
И говорил моим друзьям по парте,
Что виселица плачет о Годфрее.
Октябрь свистел холодными ветрами,
Когда под вечер к нам пришла соседка
И, помолчав, сказала, что двухдечный
«The Horse of Sea», где мой отец был шкипер,
Погиб в тайфуне около Шанхая,
А ей сказал об этом Бенни Роджер.
Потом явился Бенни Роджер сам,
Высокий, тощий и рыжеволосый,