Я, очинивши семь орлиных перьев,
Что мне принес мой старший правнук Джон,
Желание высокое питая
Оставить людям память по себе,
Начну писать рассказ неторопливый.
Еще во дни, когда я был младенцем,
То мой отец, филадельфийский шкипер,
Однажды взял с собой на берег моря
Свою жену Мабель Дунхам и с нею
Меня, двухгодовалого мальчишку,
Подняв на твердое свое плечо.
И я, малыш, сумел запомнить только
Огромную синеющую скатерть,
Чей край был плотно свит в трубу тугую
Блестящей белоснежной бахромой,
Да теплотой напитанный песок,
И светотень, игравшую на скалах,
И лишь пять лет спустя мне мать сказала.
Что это было море, что тогда
Отец мой окунул меня в прибое,
Грохочущем чудесно, и сказал,
Что должен сын любить волну морскую
И дело унаследовать отца.
Наш дом стоял у гавани, и часто
В его трубу врывался дикий ветер
И раздувал очажную золу.
И мать вздыхала тихо и шептала:
«Да отвратит судьба свой лик жестокий
От всех ведущих в море корабли».
И в окна узкие всегда мне было видно