– Тогда я передам князю, что все условия обговорены.
В тот же день Кольберн снова явился в Витичев и в присутствии всех киевских бояр и своих хёвдингов заключил договор с Ингером. Оба вождя поклялись на оружии соблюдать условия, а сам поединок назначили через день. Требовалось время, чтобы найти на ближайших островках Днепра подходящее место, достаточно сухое, чтобы не сражаться в воде и грязи, и достаточно близко от берега, чтобы свидетелям было все хорошо видно.
Место скоро нашли. Свенгельд и Торлейк, хёвдинг Кольберна, вдвоем обошли и осмотрели его, после чего сочли пригодным. Опытные воины обмерили площадку и оградили ее ясеневыми древками копий.
Но на другой день Ингер, в полдень явившись на место, напрасно ждал Кольберна. Вместо него прибыл Торлейк и с удрученным видом попросил отсрочки: еще вчера Кольберну стало худо, на него напала лихорадка и он до сих пор не смог оправиться.
– Что же с ним приключилось? – допытывался изумленный Ингер, не зная, радоваться ему болезни соперника или подозревать подвох.
– Видишь ли, конунг… – Торлейк и сам был в растерянности. – Еще в тот вечер, после того как наш конунг получил согласие вашей госпожи… Он лег спать и заснул, как обычно, но потом его стала во сне мучить ужасная жажда. Ему показалось, что к нему подходит его мать и протягивает ему серебряную чашу с водой. А мать нашего конунга умерла лет пятнадцать назад, а не видел он ее еще того больше, чтобы ты знал. Он взял чашу и выпил воду. И едва он выпил, как словно жидкий огонь пролился ему в нутро, как будто он хлебнул того горячего вина, которым нас угощали с хеландий Романа кейсара. Он страшно закричал, его телохранители слышали, и другие люди, что спали в том шатре и рядом. И с тех пор то огонь сжигает конунга, то мучает холод и озноб. Бергульв, наш лучший эриль, сделал ему целящую рунную палочку, но ты должен дать ему несколько дней, чтобы оправиться.
Ингер, не зная, как расценить этот чудесный рассказ, обернулся к своим людям. Но на всех лицах, не исключая Свенгельда и Асмунда, отражалось такое же безграничное изумление, какое чувствовал он сам.
Следующие два дня Прекраса прожила, едва дыша от страха, не зная, каким будет ответ на ее ворожбу. Но чувствовала она себя хорошо, дитя потихоньку ворочалось, однако несильно – оно стало уже слишком крупным и ему становилось в утробе тесновато для копошения. А всего лишь на третий день, под вечер, она узнала, какие плоды принесла ее решимость.
Прекраса сидела в избе и шила, как вдруг явился Нежига, тиун, через служанку попросив позволения войти.
– Госпожа! – Нежига поклонился. – Явились люди некие, варяги, говорят, послал их тот варяг, что в Витичеве… С ними наши Быстряй да Хольмар с Гангульвом. Говорят, князь позволил тем варягам тебе поклониться… Словом, просят допустить их слово молвить, низко кланяются!
Прекраса не сразу ответила: мешало волнение. Но с тревогой боролось любопытство. Если Ингер позволил варягам обратиться к ней, значит, с ним самим все хорошо. Эта мысль ее ободрила, и она, велев подать себе красивую греческую накидку, чтобы прикрыть простое домашнее платье, дала знак впустить приехавших.
Вскоре пришел Хольмар, Ингеров десятский, ведя за собой незнакомого варяга – лет тридцати, среднего роста, с пушистой русо-рыжеватой бородой и близко посаженными серо-голубыми глазами. Не поражая внешней мощью, он однако производил впечатление человека толкового и ловкого. Прочие, кому незачем было соваться в княжью избу, остались ждать снаружи. За ними вошел Ратислав и встал возле Прекрасы, сложив руки на груди и молча давая понять, что хозяйка дома находится под защитой.
– Будь жива, госпожа! – Хольмар поклонился Прекрасе. – Князь тебе кланяется, спрашивает о твоем здоровье.
– Я здорова. А что сам князь?
– У господина все благополучно, – Хольмар значительно улыбнулся и показал ей на незнакомца, что жался у двери. – Сей муж, по имени Торлейк, изложит тебе свою нужду, если тебе выслушать угодно.
– Но что его ко мне привело?
Прекрасе не понадобилось сильно притворяться недоумевающей. Она догадывалась, что появление этого варяга связано с ее ворожбой, но как? Если бы кто-то вздумал винить ее, то Ингер никак не позволил бы этим людям к ней явиться!
По знаку Хольмара гость сделал пару шагов к Прекрасе и поклонился:
– Да пошлет тебе здоровья и счастья госпожа Асгарда, Фригг! Меня зовут Торлейк, я прибыл к тебе по воле моего господина, Кольберна конунга, с позволения твоего мужа, Ингера конунга.
Он говорил на северном языке, поскольку славянского не знал. Прекраса вопросительно взглянула на Ратислава, и тот, наклонившись, быстро перевел ей эту речь. За три года жизни близ Ингеровой дружины Прекраса научилась немного понимать речь варягов, но сама не говорила, а к тому же Торлейк пользовался не «русским» языком, как давно жившие среди славян варяги, а чистым языком Свеаланда, несколько от него отличавшимся. Ратислав же, выросший в Холм-городе, где хватало свеев, хорошо знал и тот, и другой.
– Спроси, что привело его ко мне?
– Привела меня великая нужда и печаль! – при помощи Ратислава стал рассказывать Торлейк. – Кольберн конунг, господин мой, болен. Во сне ему явилась злая диса[25], приняв обманчиво облик его матери, и принесла ему тяжкую болезнь. Господина моего уже несколько дней мучает лихорадка, его охватывает то жар, то холод, он почти ничего не может есть и испытывает тяжкие страдания. Наш лучший эриль сделал ему целящую рунную палочку, но она не помогает. Никто из нас не знает, как помочь ему. Две ночи назад ему явилась во сне очень красивая женщина, которую он не знает, и сказала, что только ты одна можешь вылечить его болезнь, потому что только тебе известны имена всех тех злых дис, что приносят такие болезни. Господин наш думает, что эта женщина была Богоматерь – он ведь стал христианином этой зимой, пока все мы жили в Таврии. И вот он спешит воспользоваться ее советом и умоляет тебя вернуть ему здоровье.
– Что это за злые дисы? – закончив перевод, уже от себя спросил у Прекрасы Ратислав.
Ее хранитель выглядел очень удивленным, узнав столько чудных новостей сразу.
Прекраса поднесла пальцы к губам, боясь выдать себя торжествующей улыбкой.
– Это он, видать, про лихорадок. Чтобы лихорадку прогнать, надо ее по имени назвать, а варягам откуда же знать их?
– А ты знаешь?
Прекраса с лукавым видом вытянула губы трубочкой и многозначительно покачала головой. В эти мгновения торжества в ней проснулась та веселая, забавная девушка, какой она была до замужества.
– Как же мне не знать? Ведь лихорадки с воды приходят, а я с матерью-водой говорить умею.
– Ты можешь излечить Кольберна конунга? – спросил тем временем Торлейк. – Он уже дал Ингеру конунгу клятву, что если ты поможешь ему подняться на ноги, он никогда больше не посягнет на престол твоего мужа и будет всегда его верным другом и слугой.
[25] Дисы – фантастические существа женского пола, связанные в том числе с плодородием, могут помогать или причинять вред. Часто смешиваются с норнами (носительницами судьбы) и даже валькириями.