— Нет, благодарю вас, всѐ отлично. — Биниас наконец-то проглотил злосчастное пирожное и теперь искал глазами салфетку. Или, возможно, продумывал пути отступления.
— Вижу, на одежде вы не экономите. Нашли работу наконец-то?
— Эээ… Не совсем. Но знаете, сейчас так сложно отыскать своѐ место в жизни. Но Власта настояла, чтоб сегодня я был именно в этом костюме. А ей сложно сопротивляться, вы же понимаете. Тем более, это еѐ подарок.
— А та машина, что мы видели, чей подарок?
Судя по позеленевшему лицу Биниаса, съеденное им пирожное резко запросилось наружу, но Ракун и не подумал сжалиться над собеседником и закончить разговор.
Нина наконец-то поняла, к чему всѐ шло, и теперь искренне наслаждалась зрелищем. Модник на неѐ особого внимания не обращал, считая чем-то вроде бесплатного приложения к спутнику, и это радовало — можно было представить себя в театре или даже
в кино. Только стаканчика с поп-корном не хватало, пришлось взять со стола тарталетку.
— Так откуда у вас эта машина, господин Биниас?
— Это друг… подарил… — выдавил наконец хлыщ.
— Дорогой подарок! — хмыкнул Ракун. — Интересные же у вас отношения с этим другом, если он такие вещи дарит. Или это была подруга? Госпожа Мир, кстати, в курсе, что вы не только за еѐ счѐт развлекаетесь?
— Нет, вы не поняли, господин Эллерт! Это совсем не то, что вы подумали. Машина
— своего рода благодарность за услугу.
— И какая же услуга требует такой масштабной благодарности?
— Личная, — еле слышно выдохнул Биниас. Зеленеть и нервно сглатывать он
закончил, зато начал потеть и поправлять парик. В итоге тот окончательно съехал на одно ухо, оставив открытым второе.
Оно так заманчиво алело, что Нина не удержалась и томно прошептала в него:
— И какого же рода личные услуги вы оказываете?
Любовник Власты Мир шарахнулся в сторону с такой прытью, словно к нему обратилась не девушка, а тарталетка в еѐ руках. Или стоящая неподалѐку фигурная колонна вдруг ожила и заговорила.
— Не та услуга, нет! Деловая услуга! Господин… — Биниас запнулся, пытаясь разглядеть знаки различия на рукаве Ракуна, но в итоге сдался и обратился всѐ-таки по фамилии. — Господин Эллерт, я не сделал ничего противозаконного! Клянусь!
— Тогда почему вы так нервничаете?
Хлыщ вздохнул и окончательно стянул с головы парик. Под ним обнаружился ѐжик из светлых волос и родимое пятно, похожее на чернильную кляксу, надо лбом.
— Вы просто застали меня врасплох. Машина попала ко мне совсем недавно, документы потерялись при перевозке, а оформить новые я пока что не успел. Так получилось. Исключительно вина перевозчиков. Понимаю, что мне не следовало при таком раскладе брать еѐ из гаража… Но это больше не повторится ни при каких обстоятельствах! — Биниас смотрел на Ракуна таким честным, полным искреннего раскаяния взглядом, что даже постороннему человеку было понятно — врѐт и не краснеет.
Нина спрятала усмешку за тарталеткой, и хлыщ, среагировав на движение, сразу же повернулся в еѐ сторону:
— Хотя бы вы войдите в моѐ положение, госпожа магисса!
— Нет, спасибо, мне и в своѐм неплохо. А вот вам, кажется, всерьѐз приспичило своѐ положение потерять.
Биниас явно надеялся на более мягкий ответ. Или хотя бы на более куртуазный. Но Нина решила, что раз еѐ обозвали боевой выхухолью — надо соответствовать, и теперь хлыщ смотрел на неѐ даже с большей осторожностью, чем на Ракуна. Видимо, экстренно прикидывал, не могла ли девица, сопровождавшая сотрудника разведки, быть опаснее своего кавалера.
— Документы на ваш подарок должны быть оформлены по всем правилам не позднее, чем через неделю. — Ракун, сжалившись над беднягой, похлопал его по плечу. — Буду очень благодарен, если вы пришлѐте мне дубликаты на проверку. И не думайте, что
я забуду.
— Да, господин Эллерт! Конечно! Всѐ будет! — Биниас просиял. — Ох, кажется меня Власта зовѐт. Простите, вынужден вас оставить. Доброго вечера.
Хлыщ умчался так бодро, словно и не он только что бледнел и зеленел, строя из себя умирающего. Правда, почему-то не в направлении своей любовницы, а на выход.