— У вас есть с собой что-либо запрещѐнное к провозу или подлежащее декларированию, госпожа Эллерт?
— Эм… — Алина нервно обернулась на отдельно стоящее здание томожни. Обожжѐнный туда не заходил, так может и ей не надо? — У меня и вещей-то никаких с собой нет.
— Крупные суммы денег, любые арфактумы кроме личных камней, животные, растения и семена, взрывчатые вещества, технологические приспособления из других миров, произведения искусства… — продолжал занудно перечислять билетѐр.
Сотрудники порта крутились вокруг и явно собирались убирать трап. Паром был уже едва виден в тумане и в любой момент мог тронуться с места.
— Нет у меня ничего. Хотите — обыскивайте, — демонстративно развела руками
Алина.
Обыскивать билетѐр не стал, но через магические окуляры осмотрел. Ещѐ раз, на всякий случай. И, видимо не найдя ничего запретного, скупо улыбнулся:
— Добро пожаловать на борт, госпожа Эллерт.
Ирма заглянула в кабинет за полчаса до заката. Без стука. Хотя может быть она и стучала, просто Силь не слышал. Он сидел в кресле и пытался не стонать.
Почему-то сидеть было легче, чем лежать. Или нет, не легче… Просто когда лежишь, знаешь, что рано или поздно придѐтся встать. И при этом не уверен, что справишься с этой задачей без посторонней помощи. А когда сидишь — вроде бы всѐ почти нормально. И если внезапно нагрянет кто-то посторонний, можно сделать вид, что ты в порядке.
Можно попытаться сделать вид.
Секретарь напомнила о себе деликатным покашливанием.
— Шеф, машина готова. Подъедем сразу к парому без досмотра, я договорилась.
— Хорошо. Я сейчас спущусь.
— Может, не надо? — Обычно Ирма говорила громко и чѐтко, но сейчас почти шептала. — Не надо уезжать. Оставайтесь тут.
Предложение выглядело очень заманчиво, а кресло было таким глубоким, таким удобным и родным. Чтоб выбраться из его объятий, пришлось сделать над собой немалое усилие. Во всех смыслах, и в моральном, и в физическом.
Комната крутанулась вокруг своей оси, но устояла. Силь тоже устоял, хотя Ирма сразу же оказалась рядом, готовая в любой момент поддержать начальника.
— Не мельтеши, — велел Силь. — Пошли. Если опоздаю, точно здесь застряну. Здание управления хранило немало секретов. Одним из них была, например,
сложная система тайных ходов, коридоров и лестниц, связывающих между собой все ключевые точки. Поэтому Силь направился не к выходу из кабинета, а к стенной панели, которая при его приближении беззвучно отъехала в сторону. Так было быстрее и позволяло не попадаться лишний раз на глаза подчинѐнным. Особенно в таком состоянии.
А состояние, честно говоря, было уже совсем не очень. Мышцы крутило так, что хотелось поотрезать руки-ноги к чѐртовой матери, лишь бы не чувствовать этой выматывающей боли. Но надо было идти. По коридору. По лестнице. И ещѐ немножко.
Силь считал шаги. Двадцать три, потом лестничный пролѐт на двенадцать ступенек, и ещѐ один, и после него пятьдесят четыре шага. Совсем немного, если вдуматься.
За десять шагов до финиша в глазах потемнело, но он всѐ равно дошѐл до вожделенной двери, упѐрся в неѐ лбом и только тогда позволил себе короткую передышку, пока Ирма возилась с засовом.
Как-то чересчур долго возилась, будто специально тянула время, давая отдохнуть.
А потом распахнула дверь, не слушая возражений подхватила шефа под руку и чуть ли не силой выволокла на улицу.
И ещѐ шесть шагов до машины, уже заведѐнной, оглушительно тарахтящей. Рухнуть на заднее сидение, откинуться на спинку, закрыть глаза. Разжать кулак.
Улыбнуться, пусть даже и через силу.
— Я тебе премию выпишу, если вернусь.
— Когда вернѐтесь, — педантично поправила секретарь, забираясь на водительское сидение. — И не думайте, что я забуду об этом.
Дорогу до порта Силь запомнил плохо, а путь от машины до каюты — ещѐ хуже. Умница Ирма, конечно, подъехала к трапу и каким-то чудом добилась разрешения проводить начальника до его места. И он даже до этого места дошѐл, и что-то ей сказал…
Кажется, поблагодарил.