Впрочем, взгляды многочисленных поклонников секретарь умело игнорировала и служебных отношений не заводила принципиально. Хотя слухи о еѐ связи с собственным шефом, конечно, всѐ равно ходили, и опровергать их Силь не спешил. Он уже давно смирился, с тем, что Ирму записали ему в любовницы, старушку Леду — в матери (как
вариант — в бабушки), а его самого превратили в непобедимую боевую машину, которая убивает за косые взгляды и случайные жесты.
Вот о последнем Леда наверняка и собиралась разговаривать. Но как же не вовремя-то!
У Силя не было ни малейшего желания выслушивать поучения о том, как надо себя вести с окружающими. Хотелось забиться куда-нибудь в темноту и тишину и поспать. Хотя бы немного, пока ещѐ можно. Потому что очень скоро будет не до того.
— Ирма, купи мне билет на сегодняшний паром до первого витка, отдельную каюту.
И транспорт организуй. Отмени все встречи на ближайшие два… нет, лучше три дня. Девушка мигом перестала любоваться свежим маникюром, погрустнела, но
записывать поручения не стала. Весь перечень того, что нужно сделать, за годы работы был выучен наизусть.
— Если понадобится — вас искать у господина Лисара?
— Меня не искать, — обрубил Силь. — Но — да, у него. И раздобудь мне апельсин. Ирма немедленно выложила на стол сразу два. Силь постарался не думать, зачем
она их у себя держит, просто взял ближайший, надорвал кожуру и принюхался. Стало немного легче.
В итоге он прямо так с апельсином к Леде и пошѐл. Она не удивилась. Или сделала вид, что не удивилась.
Глава управления разведки Истока была сухонькой старушкой ростом даже ниже Силя, поэтому посетителей предпочитала принимать сидя в высоком кресле. Но для собственного заместителя сделала исключение: выбралась из-за стола, встала напротив, упѐрла руки в бока и принялась отчитывать:
— Мальчик мой, что за детские игры ты опять разводишь? Мне доложили о твоей последней выходке в школе. Сломать руку студенту — это же надо было придумать?!
— Они первые начали, — равнодушно пожал плечами Силь.
Малолетних дуболомов было не жалко совершенно, и сломанная рука казалась не слишком большой платой за чью-нибудь сломанную жизнь. А как такие типы умеют ломать чужие жизни, Силь слишком хорошо знал на собственном опыте.
— Я закрываю глаза, когда ты проворачиваешь такое с обычными людьми. Но они же маги!
— Значит, вдвойне опасны и уже привыкли к безнаказанности. Пусть теперь думают
о своих поступках.
— Ты хоть знаешь, кто их бабушка?
Наверное, это была очень важная информация, которую следовало учитывать, но сейчас Силю не было никакого дела до генеалогического древа двух утупков. Он торопливо прикидывал, сколько ещѐ продержится в адекватном состоянии. Выходило часов шесть. А до заката (и, соответственно, парома) оставалось около девяти. Паршиво.
— Ты — лицо управления! — выдвинула последний аргумент Леда.
— Лицо — вы. Я — руки и голова.
— У тебя не голова, а чурка безмозглая. Вот как выбью сейчас дурь-то!
У главы управления был тяжѐлый характер, тяжѐлый взгляд и тяжѐлая рука. В последнем Силь уже не раз успел убедиться, поэтому когда сухонькая старушка потянулась дать ему затрещину, рефлекторно дѐрнулся в сторону. Итак голова болит, нечего усугублять подзатыльниками.
Но получилось только хуже — от резкого движения в глазах потемнело и пришлось хвататься за стол, чтоб не упасть.
— Александр, ты болван! — немедленно сменила тему начальница. — Почему сразу не сказал, что тебе плохо?
— Потому что мне терпимо, — уклончиво ответил Силь.
— Сядь немедленно, — Леда толкнула подчинѐнного в сторону кресла и проконтролировала, чтоб он туда уселся. Силь честно попытался именно усесться, а не рухнуть. — Зачем вообще припѐрся в таком состоянии?
— Сами вызвали!
— Да не ко мне, а на работу! Что ты тут забыл, страдалец? Марш домой немедленно.