Работает. Она дает мне обещание, и я вешаю трубку, испытывая облегчение.
С ревущей из динамиков музыкой, я еду на одно из самых красивых кладбищ в Нью-Йорке. Я паркуюсь рядом с входом и, выходя из машины, хватаю букет цветов с пассажирского сидения. Солнце греет мою кожу, делая мое настроение еще лучше. Каждый шаг к месту, где похоронен Уинстон, еще сильнее повышает мне настроение.
Я останавливаюсь перед его могилой и рассматриваю цветы, украшающие его место. Я борюсь с желанием вырвать, когда мне в нос ударяет запах гниющих цветов и земли. Я бросаю свои цветы поверх других, а затем опускаюсь к земле.
― У меня хорошие новости, братец. Твоя миленькая золотоискательница за решеткой, там, где ей и место, ― провожу рукой по губам. ― Это твоя вина. Ты позволил ей встать между нами. Ты ценил ее больше, чем свою плоть и кровь. Я нашел твое завещание, в котором ты отдавал ей половину своего состояния после вашей свадьбы. Как ты мог так поступить со мной, брат? А теперь смотри, куда тебя привела щелка, ― я усмехаюсь. ― Но я прощаю тебя. Твоя смерть все возвращает к норме. Я собираюсь вернуть жизнь, которую ты украл у меня. И поверь мне, я верну ее до последнего кусочка, ― ухмыляюсь. ― Дженна всего лишь вишенка на торте. Обещаю, что сначала позабавлюсь с ней, а только потом отправлю к тебе.
Я выпрямляюсь и потягиваюсь, пока у меня не хрустит спина. Никогда не чувствовал себя таким живым до этого момента. Со смертью Уинстона, я возродился.
Наконец, отхожу от могилы и ухожу. Вернувшись в машину, я сижу там какое-то время, наслаждаясь тишиной. Глядя на надгробные камни, я представляю себе страх, который испытали мертвецы перед уходом из этого мира. Ощущаю этот страх, и он делает меня сильнее.
Против воли, в моем мозгу всплывает изображение меня, напуганного ребенка в детском доме «Моллоуроуз». Я помню веревки, прикосновения злого хлыста к моей спине. Все словно было вчера. Может, у меня нет шрамов от огня на лице, как у Лица со шрамом, но жестокость, которую я перенес от рук людей, которые должны были заботиться о нас, такая же велика, если не хуже.
Я открываю глаза и засовываю прошлое в дальний уголок сознания, я больше не тот напуганный маленький мальчик. Я наверху. Я владею миром. Что бы я ни захотел, оно будет моим.
Звенит мой телефон, и я со стоном беру трубку.
― Что такое, Роза? Я думал, мы согласились, что вы не будете звонить мне. Это я вам звоню.
― Мне нужно больше, ― говорит пожилая леди, ее голос слаб, но решителен.
― Вы шутите?
Что, бл*ть, она там себе надумала? Я не причиняю вреда маленьким пожилым леди, но она всерьез начинает меня бесить.
― Я посылаю вам много денег.
― Их недостаточно за тот секрет, что я должна хранить, ― она тяжело дышит в трубку. ― Мне нужно оплатить долги.
― Вы меня шантажируете, Роза? Вы уверены, что это хорошая идея?
― Так это теперь называется? ― она тихо усмехается, царапая мои нервы. ― Только что я прочитала, сколько вы унаследуете после смерти своего брата и...
― Сколько вы хотите?
Не думаю, что сейчас у меня есть выбор. Мне нужно заткнуть ее. Надеюсь, что она не заставит меня сделать то, о чем я пожалею.
― Двадцать тысяч хватит.
― Я дам вам двадцать пять тысяч, но как только состояние брата перейдет ко мне.
― Ужасно щедро с вашей стороны, мистер Слейд.
Женщина снова похожа на пожилую леди, а не на шантажистку.
― В свою очередь, хочу, чтобы вы кое-что сделали для меня, ― говорю я, сжав челюсть.
― Но я уже сделала.
― Я даю вам больше денег, чем мы договаривались. Так что, вы сделаете так, как я скажу. Вы возьмете деньги и покинете город. Начните новую жизнь в каком-нибудь спокойном местечке.
― Я сделаю это за тридцать тысяч.
Я должен был знать, что она станет проблемой.
― Отлично. Я позвоню вам, как только деньги будут у меня.
Вешаю трубку и прижимаю кулак ко лбу. Дерьмо. Что, бл*ть, мне теперь делать?