— Тогда и я покатаюсь, — решил Егор и осторожно тронул Пулю за варежку.
Она сама сжала его пальцы и скомандовала:
— На раз, два разбегаемся, на три — едем.
У них очень хорошо получалось скользить вместе, выходило красиво и слажено. Каждое движение, каждый жест Пули — подлинное изящество и абсолютное совершенство. Так виделось Егору. И сама она выглядела изящной и хрупкой, ее нежную красоту удачно подчеркивали шапочка и шарф небесного цвета. Когда Пуля смеялась и подносила рукавицы к розовым щекам, хотелось подхватить ее на руки и кружить, кружить. Но он сдерживался: схватить сейчас — значит потерять. А он больше не собирался никого терять.
Пуля сидела в беседке: высокая крыша, почти кружевные стены, прямоугольный стол, широкие лавочки. Под защитой елок здесь было тихо и уютно, ее ноги прикрывал классический мохнатый плед, а руки согревала кружка с горячим чаем. На пластиковой тарелке лежали деревянные палочки, с нанизанными квадратиками жареного хлеба и оплавленного сыра. Егор отошел от мангала с палочкой, на конце которой шипела моцарелла, в обрамлении хлеба и колец жареного помидора.
— Опытный образец под номером пять, — объявил он. — Результаты записываешь?
— Мысленно. На самом деле дегустирую и наслаждаюсь.
— Потом перенесешь все на бумагу, я подпишу.
Пуля прищурилась.
— Самому не смешно, — вздохнул он. — Лучше бы молчал. Неужели эта дрянь еще не выветрилось?
— Как чувствуешь себя?
— Вроде человеком, а не проколотым …шариком.
Егор подхватил со стола маленькую пластиковую бутылку и глотнул воды. Можно круче отшутиться, только не смешно. Вчера ему подмешали в коктейль какую-то дрянь. Пару часов выпали из жизни, амнезия полная. Потом сознание возвращалось волнами.
— Узнаю, кто подлил эту отраву… — он повертел головой.
Пуля быстро взглянула в его сторону и решилась:
— Виталик вчера рассказывал, что ты разошелся со своей невестой, жутко расстроился, а потом вы пошли в клуб.
«Болтливый Репа везде отметился. Вот и рассказывал бы о себе, а не полоскал белье друга».
— Офисная новогодняя вечеринка. Я обязан был появиться там. Поверь, я редко пью, не курю и не употребляю всякую химическую гадость.
— Почему ты расстался с невестой?
Жизнь научила ее не доверять чужим словам и семь раз перепроверять полученную информацию.
— Она нашла себе другого мужчину.
— Может это был ее брат или дальний родственник, приехавший на праздники.
— Нет, — усмехнулся Егор. — Я его знаю. Тело работает в нашей конторе.
Пуля растерянно поморгала и выдала неожиданное:
— Прости. Слушай, вдруг это …тело в качестве возмещения материального ущерба вручило тебе плетенку с яблоками?
Обманутый жених, получивший откат яблоками, подавился помидором. Пуля робко стучала Егора по спине, а он плакал от смеха. Кувшин формою смахивал на бывшую, но все же он склонялся к мысли, что банально умыкнул чужие яблоки без спроса. Что-то творилось в его голове. Сегодня состоялся не очень приятный разговор с братом, где «дурак» огреб по самую макушку, а после плетенка с яблоками перекочевала в кладовку под замок. До выяснения.
Несмотря на всю странность и нелепость вчерашних событий, Егор был счастлив. Заботливая мать-судьба уберегла его от беды и столкнула на перроне с этими девчонками. Бегая вдоль поезда, он уже понимал: с ним что-то не так, поэтому старался держаться на ногах и помалкивать. Потом носил сумку Пули, чувствуя, как проясняется в голове. Морозный воздух — лучший отрезвитель.
— Завтра утром пойдем на лыжах? — спросил он.
Мысли в голове прыгали, словно испуганные блохи. Длинные фразы сегодня не складывались. Но даже в таком разобранном состоянии он точно знал, что хочет.
— В одиннадцать у меня детский утренник. Девочки-снежинки, мальчики-зайчики и хоровод вокруг елки.