Бесправная: читать начало книги онлайн

— Так что, после работы поедем, — продолжил Глеб. — Переоденешься здесь, платье принесу.

Ой. Совсем ой. Мелькнула тоскливая мысль, что отказаться не получится, можно даже не пытаться. Самойский что, решил подложить меня под клиентов, чтобы добиться согласия на сделку?! Звучало дико, но… от него всего можно ожидать. Я незаметно сглотнула и через силу кивнула.

— Хорошо, Глеб Витальевич, — произнесла пересохшими губами, стараясь унять тут же заработавшую фантазию.

Боже, пусть я ошибаюсь, а. Один Глеб ещё ладно, с ним уже почти привычно, однако…

— Там все трое будут? — всё-таки переспросила, страшась ответа.

— Да, они партнёры, — окончательно убил мою надежду начальник, приобнял и чмокнул в губы. — Свободна до обеда, Лилечка. Иди, работай, детка.

Он подтолкнул к выходу, и я на подкашивающихся ногах направилась к двери. Не буду, не буду думать о вечере! Господи, во что он меня втягивает?! Оказавшись в приёмной, я прислонилась к стойке, пару раз глубоко вздохнув. Лиля, не будем сразу о плохом думать. Всё-таки за два месяца Глеб себя хоть и выставлял порой скотиной, но не откровенным подонком. Может, и обойдётся всё…

А в туалет всё же пришлось зайти. Чтоб у Самойского стручок отсох.

ГЛАВА 3

Рабочий день полетел своим чередом, и за привычной рутиной тревога от предстоящего вечера отошла вглубь, затаилась, иногда только покусывая изнутри. Звонки, документы, поручения Глеба — всё, как обычно. Я не заметила, как время подошло к обеду, и только когда зазвонил телефон, и я подняла трубку, услышав голос Самойского, поняла, что полдня уже миновало.

— Лилечка, — мурлыкнул шеф, и мои нервы моментально натянулись. — Закрой дверь и приготовь мне кофе.

Это были сигнальные слова, что Глеб снова хочет развлечься. Кролик и кобель, чтоб его простатит скрутил.

— Да, Глеб Витальевич, — послушно ответила я и только собралась повесить трубку, как он добавил.

— Не клади трубку.

И что ещё пришло в его больную голову?! Гадать бесполезно, пока не скажет, не узнаю. Я встала и подошла к двери в приёмную, закрыла замок. Все знали, с часу до двух ио директора недоступен, даже если находится у себя в кабинете. Глеб просто отключал телефон и всё. Он не любил, когда его отдых прерывали… Особенно если он отдыхал в моей компании. Вернувшись за стол, снова взяла телефон.

— Всё сделала, Глеб Витальевич.

Ещё одно правило: вне кабинета называть его только так. По имени — только во время секса.

— Умничка, — тем же тоном ответил Самойский. — Детка, я хочу, чтобы ты подготовилась к нашей встрече, — заявил он. — А я посмотрю, как ты это будешь делать. Включи камеру, — скомандовал он.

Я говорила, что он извращенец? Ещё и вуайерист махровый ко всему, иначе как объяснить его неуёмную тягу к порнороликам типа хоумвидео и последующим просмотрам их? Меня это коробило, если честно, особенно поначалу, сейчас же научилась воспринимать отстранённо. Поэтому я молча сняла камеру с монитора и прикрепила на край стола, отодвинувшись в кресле. Открыла программу — и всё это, прижимая трубку плечом к уху. Судя по всему, мне ещё и будут по телефону указания давать. Маленький нюанс: я на своём экране видела только изображение себя же, точнее, моих ног, пока ещё прикрытых юбкой, и это же видел Глеб сейчас. То есть, мне тоже придётся наблюдать за собой… Не моё это, не люблю подглядывать, но деваться некуда.

— Медленно подними юбку, — повелительно произнёс Глеб. — И раздвинь ноги.

Я положила ладони на бёдра и начала поднимать тонкую ткань, не отрывая взгляда от экрана. Два месяца хожу у него в любовницах, казалось бы, давно можно привыкнуть, но — не могу. Конечно, я девушка современная, и как доставить себе удовольствие, знаю, однако всё же предпочитала заниматься этим наедине с собой, а не… вот так. А Глебу нравилось смотреть, и просил он часто. Каждый раз приходилось преодолевать себя, и стыд вперемешку со смущением не желали уходить. Вот и сейчас страстно хотелось зажмуриться, получить хоть какую-то иллюзию уединения, но откуда я знаю, может, Самойский сразу смотрит и по камере в моей приёмной под потолком, где отлично видно моё лицо?! Так сказать, и крупный план, и общий… Я приподнялась, полностью обнажив бёдра и низ живота, задрав юбку до пояса, и развела колени, чувствуя, как щекам стало жарко от приступа замешательства.

— Пошире, Лилечка, мне плохо видно, — последовало уточнение.

Пришлось чуть подвинуться и закинуть одну ногу на подлокотник кресла, слушая, как участилось дыхание Глеба в трубке. Стыд усилился, особенно когда поняла, что пикантная ситуация всё же вызвала отклик в теле. Возбуждение вспыхнуло в глубине ярким солнышком, брызнуло по венам огненными ручейками, вытесняя другие эмоции. Я почувствовала, что трусики уже влажные, и тяжело сглотнула, скривив губы в улыбке. Ну конечно. Предсказуемая реакция. Тело привыкло к удовольствию, оно его хотело в любом виде, и плевало на заморочки разума. Глеб хорошо меня выдрессировал за эти месяцы, да…

— Хорош-шо-о, — довольно протянул Самойский низким голосом. — Покажи себя, детка, — следующий приказ. — Покажи, как ты меня хочешь.

Гос-споди. Как же я ненавидела, когда он комментировал вслух, кто бы знал! А ещё сильнее ненавидела собственные эмоции, поддававшиеся на эти двусмысленные, откровенные фразочки… Мои пальцы потянулись вниз, я одной рукой отвела в сторону трусики, сильно оттянув, чтобы не мешали, а другой раздвинула мягкие складки, обнажая розовую, влажно поблёскивавшую плоть. Сглотнула, не отрывая взгляда от картинки на экране. Крайне непристойной и пошлой, но, чёрт возьми, возбуждающей, это так.

— Погладь себя, медленно, — протянул Глеб хрипло, и я едва заметно вздрогнула.

Натянутые нервы зазвенели, мышцы внутри сжались от одних только слов. Мой палец коснулся скользкой промежности, медленно, как и просили, провёл вниз, прямо по клитору, и я не удержалась от прерывистого вздоха. От прикосновения там всё вспыхнуло, тело облило жаром, и оно подалось чуть вперёд, а мой палец вернулся к чувствительной точке, мягко, едва касаясь, обвёл. Я уже и не думала, что Глеб на меня смотрит, сознание окутал туман, и возбуждение рвануло по венам жидким огнём. Словно сквозь вату услышала тихое шипение в трубке и очнулась от дурмана желания, ненадолго вынырнув из сладких грёз.

— А теперь внутрь, Ли-илечка, — тягуче произнёс Самойский, выдохнув в трубку. — Не торопись…

Ох. Взгляд не отрывался от изображения, где мой палец медленно входил в тесное, горячее, откровенно мокрое лоно. Я облизнула пересохшие губы, сдерживая стон, трогая себя уже изнутри. Ощущая, какая я там гладкая, нежная и очень чувствительная. Мышцы послушно сжались, втягивая палец, и я выгнулась, проникая глубоко, как могла, и едва не захлебнулась от острого приступа удовольствия. Боже, хорошо-то как!.. Сознание снова уплывало, я перестала контролировать себя, скользя пальцем в узком проходе, а большой лёг на горевший огнём, возбуждённый и набухший клитор. С губ сорвался тихий, протяжный стон, я запрокинула голову, чуть не выронив трубку — смотреть на экране, как самозабвенно ласкаю себя, стало невыносимо. Тело стало податливым и мягким, будто из него убрали все кости, а одежда — грубой и раздражающей. Напряжённые соски тёрлись о кружево белья, и до дрожи хотелось освободить их и тоже подарить порцию наслаждения…

— С-стоп, — повелительно бросил Глеб, прерывая мой упоительный восторг. — Снимай трусики и иди ко мне, детка.