— Я не стану жениться на Виоле Ландеха. Проще сразу утопиться.
— Топиться не придется, я решу эту проблему, — отмахнулась Шуалейда и улыбнулась. Фальшиво и напряженно, но, кажется, этого никто кроме Стрижа не заметил. — Энрике, а что слышно о Таис?
— Вокруг нее вьется виконт Торрелавьеха. Он очень вовремя получил наследство троюродной тетушки и расплатился с половиной кредиторов… явно с тетушкой что-то не чисто…
«Вот и ответы», — думал Стриж, слушая разговор. Место было выбрано удачно — о Тигренке все забыли. Кроме Шуалейды, которая не забывала кормить его пирожками и гладить по волосам. В точности как кормила и гладила бы настоящего тигренка. Как удачно, что он трезво оценивает свои шансы на продолжение волшебной сказки и не надеется ни на что серьезное. А вообще — к шису тоскливые мысли. Не стоит портить последние часы счастья.
Разрозненные кусочки наконец сложились в цельную картину, и картина эта Стрижу не нравилась. Избежать навязанной свадьбы король не сможет, если не случится чудо. А интрига с девицей Ландеха в лучшем случае даст отсрочку ровно до тех пор, пока регентша найдет ей замену. Лучше бы его величество сбежал, право слово. А еще лучше — избавился от темного шера Бастерхази и регентши.
— …может, мне на некоторое время покинуть Суард? — король пришел к тем же выводам.
— Это не имеет смысла, — устало, словно повторяя в сотый раз, ответила Шуалейда. — Твое бегство лишь убедит советников в твоей слабости, и они радостно проголосуют за твою невменяемость и недееспособность. От женитьбы на девице Ландеха тебя это не избавит, а выправить репутацию станет еще сложнее.
Король проворчал что-то нецензурное в адрес регентши, лейтенант Альбарра его поддержал:
— Что бы ей не сдохнуть, а?
Это прозвучало практически как «почему ты до сих пор не избавилась от нее, ты же могущественная колдунья?»
— Потому что пока есть Ристана, Люкресу нет смысла быстро жениться на мне, регентство ему никто не отдаст. Как и корону в случае смерти Кая. Что бы ни творила Ристана, нам с ней сладить все же проще, чем с августейшим маньяком.
То, как Лея остро взблеснула на имени своего жениха, сказало Стрижу куда больше, чем слова. Она в самом деле его ненавидит и боится. И хоть Стрижа не должно бы это радовать, однако — радовало. Один императорский сын в соперниках за сердце колдуньи это же намного лучше, чем два. И плевать, что ему не светит ничего большего, чем несколько дней, ну может быть месяц-другой до приезда полковника Дюбрайна. И это в случае невероятного везения.
Король сердито застучал вилкой, за столом повисло молчание. А Стриж с удивлением осознал еще одну вещь: а ведь везет ему просто сказочно. Никто так и не догадался, кто он есть. Иначе… а что иначе? Убили бы? Это был бы самый разумный поступок. Держать рядом мастера теней с неизвестным контрактом — полный идиотизм.
Или Шуалейда велела бы ему убить… регентшу? Ну, раз он послушен и откровенно влюблен… На том, что им беззастенчиво пользуются, Стриж предпочитал не акцентировать внимание. В конце концов, это взаимное соглашение. Она пользуется — он позволяет и наслаждается тем, что дает она. Осуществившейся мечтой, если уж быть честным.
Итак. Лея хотела бы, чтобы он убил Ристану? Нет, она служит щитом от кронпринца Люкреса. Шуалейда достаточно логично это обосновала. Графа Ландеха? Но убийство советника ничего не решит, дочери подходящего возраста есть не только у него. Зато без поддержки темного шера Бастерхази регентше будет куда сложнее интриговать против брата и сестры. И Шуалейда сможет не бояться «проклятого черного колдуна».
Да. Определенно это — решение проблемы. Причем проблема решится во многом благодаря усилиям самого придворного мага. Заказал смерть — получи смерть.
Стриж улыбнулся. Хисс будет доволен, он любит такие шутки.
О степени везения, которая понадобится ему самому, чтобы выжить после убийства придворного мага, он предпочитал не думать. В конце концов, на все воля Хисса.
Нужная не находилась. Дайм бежал по коридорам, распахивал двери — высокие и низкие, резные и гладкие, светлые и темные — кидал короткие взгляды в комнаты и бежал дальше, быстрее, успеть…
Дверь распахивается.
Тропический сад, среди цветов летают синие шхуны, ловят парусами юркие папки. Из папок сыплются бумаги, шелестят:
— Третьего дня была купена дюжина висельников…
— …имеет право не принимать заказов на членов королевской…
— …проиграл все состояние.
— Никогда не берет лишнего, наша «Семерочка». Вы не думайте, вашсветлость, мы не упыри какие…
Последний лист превращается в кока, почему-то совсем молодого. Он виновато разводит руками и кивает в сторону Бастерхази, что-то быстро пишущего в книге. Вокруг Бастерхази бегают две девицы Ландеха и пытаются поймать гитару с крыльями летучей мыши.
— Обернись, ты не там ищешь! — смотрит на Дайма темный шер, с надеждой протягивает руку.
Но синие жемчужины кружатся, мельтешат между ними, стирают смуглое лицо из реальности.