Но в русской народной дипломатии, о которой не подозревал верховный вождь гереро, существует некое загадочное явление, которое условно можно обозначить как процесс раздирания на груди рубашки.
Что выглядит более искренним и неподдельным, чем человек, со слезами на глазах рвущий на груди рубашку?
Разве что только человек, с горящими от гнева глазами, жестким, ледяным голосом интересующийся: могу ли я говорить с вами откровенно?
Вслед за полученным разрешением обычно следует предельно откровенное и бескомпромиссное превознесение до небес ума, мудрости, таланта и всех остальных качеств своего непосредственного начальника.
Или, как в случае Александра Борисовича Турецкого, того человека, от которого необходимо получить нужное решение.
Выслушав перевод, Кауримо Ритуако поднял бровь и внимательней посмотрел на Александра Борисовича.
Тому оставалось только сделать вид, что шутить он не намерен, а вот высказать всю правду-матку в лицо верховному вождю ему не слабо.
— Пусть говорит, — разрешил Кауримо Ритуако.
И Александр Борисович заговорил. И на этот раз он говорил не как в первый раз.
Перед вождем Ритуако развернулась целая античная трагедия, в которой Александр Борисович Турецкий выступал сразу во всех ролях. Если у Турецкого и было актерское дарование, то сейчас он использовал его по максимуму.
Он приносил соболезнования вождю в связи со смертью сына и тут же в красках описывал несчастных русских людей, потерявших своего. Но если Джо уже нельзя было помочь, то тем людям было можно. И только от верховного вождя зависит счастье этих людей. И так далее и тому подобное.
Описывая страдания московских родственников мальчика, Александр Борисович чуть было не прослезился.
В конце он великодушно предложил верховному вождю обменять себя на мальчика. Над тем, нужен ли он верховному вождю, Турецкий не задумался.
Александр Борисович говорил минут тридцать без остановки, и Майкл даже взмок, переводя верховному вождю слова Турецкого. О том, чтобы запомнить всю эту тираду и перевести ее по окончании всю целиком, не могло быть и речи.
Речь Турецкого произвела впечатление на верховного вождя. Он помрачнел.
— Мальчика здесь нет, — сказал Кауримо Ритуако.
— А где он? — растерялся Александр Борисович. — С ним все в порядке?
— Мальчика взял под свою охрану Сэм. Он находится в его деревне.
— Я могу его увидеть?
Кауримо Ритуако усмехнулся:
— Конечно, тебе надо поговорить с Сэмом.
Александр Борисович почувствовал, как у него быстрее забилось сердце.
— И после этого я смогу увезти Алешу домой в Россию?
— Нет, — коротко ответил верховный вождь.
— Но почему?
— По законам нашего народа я не могу отдать тебе мальчика. Он мой внук, — Кауримо Ритуако сделал паузу, — хотя и побочный. Он останется со своим народом. Другого решения не будет.
Кауримо Ритуако отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Охранники двинулись на Александра Борисовича, вытесняя его из хижины.
Александр Борисович предпочел выйти сам.
— И что ты теперь собираешься делать дальше? — спросил его Майкл, когда они оказались на улице.
— Поедем к этому Сэму. Я должен убедиться, что этот старый лис мне не соврал.