Он махнул рукой.
— Так, кончаем разговоры. Мои бывшие коллеги могли очень заинтересоваться, почему мы остановились и что здесь вообще произошло. Хватай своего дохлого друга, кидай его на плечо и пошли.
— Куда? — деловито уточнил я. Чтобы не тратить времени, я сначала начал выковыривать Люция из машины, а уже затем — задавать вопросы.
— В лес, — сухо отозвался агент. — Разве это не очевидно?
— А, — кивнул я. — Ну, да.
Что тут ответишь.
— Не «а, ну, да», — передразнил меня Рубан, раздвигая еловые ветки и указывая мне дорогу, — а это место, в котором нас будет не видно с воздуха. И в котором они затрахаются нас искать. Надолго не спрячемся, но время выиграем…
— Если пройдём, — пробормотал я. Идти по густому лесу было тяжело, а с трупом на плечах — тем более.
— Ротт, — непонимающе обернулся на меня Рубан, — слушай, ты вообще жить хочешь, или как?
— Я-то жить буду в любом случае, — проворчал я.
— Спасибо, утешил, — он снова отвернулся.
Первые десять минут мы просто прорывались между веток — в почти полной темноте. Леса, в которых я бывал в Альянсе у себя дома, казались в сравнении с этим просто лесопарками, ухоженными и окультуренными. Пару раз мне попадалось что-то похожее на узкую тропочку, но Рубан настрого запрещал мне сходить туда.
— Как ты думаешь, — уточнил он, — где нас будут искать в первую очередь?
— Да чёрт его знает, где, — простонал я. — Как вообще можно кого-то найти в этом лесу? Это же сплошные заросли колючих кустов!
Может, со стороны кому-нибудь показалось бы, что я расклеился. Но пусть бы этот кто-то сам попробовал побегать по такому месту с телом на плечах, выдерживая быстрый темп — и сразу бы понял, как сильно он не прав.
Наконец, когда мы вышли на тропу в третий раз, Рубан сдался.
— Ладно, — кивнул он. — Мы уже достаточно далеко от дороги, поэтому идём здесь.
Я слегка выдохнул — и в голове зашевелились мысли, которые почти прогнала мучительная беготня по колючему бурелому.
— А что дальше? — уточнил я. — Как мы подберёмся к мемориалу? Сейчас мы только удаляемся от него.
— Решим, — кивнул Рубан. — Просто иди вперёд.
Несмотря на то, что он, в отличие от меня, шёл налегке, ему было не легче. Та вспышка скверны, под которую он попал, выпила из него много сил, но агент держался, не показывая слабости — а потому и я держался тоже. В конце концов, он влип во всё это из-за меня, а уж сколько раз за сегодня Рубан спас мою задницу — я даже считать перестал.
— А, — вспомнил я, свободной рукой утирая пот со лба. — Пока ты спал…
— Да? — отозвался Рубан.
— По радио передавали о том, что меня казнят.
— А ты чего ждал? — удивился Рубан. — Что человека, обвиняемого в убийстве Императора — остальные пункты я даже не учитываю, это так, лёгкая закуска к основному блюду — отправят в парк развлечений?
— Ты не понял, — покачал я головой. — Меня — то есть, кого-то, кого взяли под видом меня — казнят завтра утром, в десять часов. Публично, на площади.
Рубан заткнулся. Он не матерился, а просто шёл молча, размышляя о чём-то и что-то там прикидывая.
— Нет, — наконец, вымолвил он. — Ни одной идеи.
— Вообще? — приуныл я.
— Ну, единственная причина для такой скорой казни — это если бы они верили, что взяли настоящего тебя, — Рубан пожал плечами. — Но если бы они в это верили, то не караулили бы нас тут.