Следователь и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Артур» моргнул. Затем еще раз. И заорал: — Отвечай, несчастный!!

Фигаро отвернулся и бросил через плечо:

— Имплементация эфирных констант изучается на пятом курсе, регулируется ДК, ДКУ и ПСТУР, заверяется Специальной комиссией, заносится в архивы согласно ДГОСТ и ISO.

…после чего следователь сделал широкий шаг, и покинул клетку, на которой стоял.

Пси-ограничители бессильно звякнули, не в силах удержать эфирного двойника Фигаро, а затем под потолком вспыхнул свет.

Следователь улыбнулся. Артур не раз рассказывал ему про такие вот автоматические колдовские ловушки. Их работа основывалась на тех же логических конструкциях, что и каскадные заклятья, но без дополнительных ограничивающих факторов (например, пси-контроля), они работали вон из рук плохо; их, как это называл Артур «программа» не могла учесть и обработать спонтанные действия, и, в итоге, отваливалась к чертовой матери.

«Умный колдун, — говорил Артур, — напишет обработчик ошибок, который, в минимальном простом случае даст по голове тому, кто сломал логику программы. Вот только где ж их найти — умных колдунов?..»

С потолка ударил яркий свет, и наваждение пропало, развеялось как дым. Исчезли фигуры в белом, исчез шахматный пол, даже жара внезапно оказалась вполне себе приемлемым теплом, приятно греющим лицо и руки.

И лишь мраморная плита осталась лежать на полу; тяжелая мраморная плита, в которой было высверлено небольшое цилиндрическое углубление, где привязанный вощеным шнуром к небольшой медной скобе лежал ключ.

А на другой стороне зала появилась дверь.

Хотя правильнее сказать, думал Фигаро, пережигая шнурок с ключом маленьким огоньком на кончике пальца, она все время там была. Ну, Оберн, любитель пси-колдовства, ну, скотина… Это ж сколько ты статей ДУК нарушил, сволочь бессмертная? Ну вот что не так с этими поисками бессмертия; почему все, кто ищет вечную жизнь обязательно должны пройти через кровь, смерть и грязь? Взять бы Артура за шкирку и заставить создать Эликсир Вечной Молодости — для всех и каждого. Хотя ничего он делать не будет. Скажет, что уже пробовал, что ничего не получилось, и подробно объяснит, почему именно…

Но у самой двери Фигаро остановился, сунул руки в карманы и задумался, хмуро разглядывая темное дерево дверной панели.

Дверь его не особо смутила; следователю не понравился знак на ней: нечто среднее между значком амперсанда и жирным уроборосом, который пытался укусить себя за хвост, но так и не смог.

Знак Ференци — очень и очень мощный символ, применяемый в практической демонологии, позволяющий помещать призванных Других в абстрактные метаконструкции.

Фигаро не особенно разбирался в демонологии, но историю этой науки знал неплохо, и не знал ни одной истории в которой бы фигурировал Знак Ференци и которая бы при этом хорошо закончилась. К примеру, знаменитый граф Холео в битве со Святым Легионом воплотил с помощью этого символа собственную ярость в одержимый меч. Это пылающее огнем ада оружие повергло в бегство воинство Старой Церкви, но после, терзаемое жаждой разрушения, принялось убивать солдат графа. Лишь ценой собственной жизни Холео разрушил ужасное оружие. Или история ведьмы Застары, превратившая в сосуд для демона свою ненависть — два города исчезло с лица земли, прежде чем Застару уничтожил Второй Инквизитор, великий Рео Сердобольный.

А ведь барон Оберн был хорошим, очень хорошим демонологом. Создать стриша — это вам не фунт изюму, не говоря уже о том, чтобы держать его под контролем несколько столетий. Значит…

«За этой дверью — страж филактерии», понял Фигаро. «Но какой? Хотя не сложно понять, не правда ли? Эта Белая Королева — Джозефина Оберн, портретами которой барон завесил весь замок, память, которую барон стер самому себе, ужасная катастрофа, едва не уничтожившая Шератон… Только вырвав сердце из груди барон смог выжить. Только вырвав из себя чувство вины он смог жить. Но это же Демон Знака. Я не потяну его, никаких уроков Артура не хватит. Но если туда не войти, то эфирная пульсация скоро доделает то, чего не смогла в прошлом — сравняет замок с землей… Ладно, проверим, спасет ли меня, в случае чего, кольцо Артура…»

Фигаро проглотил вставший поперек горла ком, и вставил ключ в замочную скважину. Он почувствовал легкий эфирный звон — ключ деактивировал ловушку и замок — и сжал пальцами дверную ручку.

«Чувство вины… В какое чудовище превратилась боль барона? Это ведь даже не демон, это хуже, много хуже…»

Дверь открылась.

За дверью был огромный подземный зал — здесь с легкостью могли бы играть в футбол «Королевские Орлы» и ещё осталось бы место для, эдак, тысячи болельщиков. Зал освещала та же мутная дымка, что и остальной подвал, вот только вместо адской жары здесь царила приятная прохлада, и даже воздух был относительно свежим. В центре зала на небольшом пьедестале из белого камня стоял куб черного стекла, и больше в зале ничего не было.

Впрочем, не совсем.

В промежутке пустого пространства между входной дверью и пьедесталом, на мраморных плитах лежали кости дракона.

Было видно, что при жизни это был довольно крупный дракон, куда больше той красной мелочи, которая, как говорят, еще встречается иногда в горах за Великой стеной. При жизни покойник имел крепкие здоровые зубы, острые как бритва когти, судя по строению горловой пластины, умел плеваться огнем, а вот крылья носил больше для красоты — слишком уж маленькими они были.

И он был совершенно, абсолютно и полностью дохлым.

Причем двинул кони дракон уже давно: кости пожелтели и покрылись толстым слоем пыли. Из них почти выветрились даже остатки колдовства; теперь это была просто куча костей без особых претензий.

На негнущихся ногах Фигаро медленно подошел к пьедесталу. От черного куба веяло пробирающим до костей холодом; стеклянные стены покрывала изморозь, и оттуда, изнутри, исходила эта равномерная пульсация, ударяющая в голову, бьющая по вискам, выводящая из себя.

Фигаро достал из кармана платок, обернул им кулак, и с размаху ударил по стенке куба.

Стекло поддалось с удивительной легкостью; оно было не толще корочки первого льда, не прочнее карамельной слюды. Куб-контейнер сразу как-то сам собой сложился сам в себя, осел, брызнул во все стороны мелким черным крошевом.

В лицо следователю ударили клубы ледяного пара, который почти тут же развеялся, явив взору нечто вроде цилиндрической ледяной колбы.