Следователь и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ага, — комиссар чуть улыбнулся, — конечно. Очень-очень умный.

Он аккуратно, почти нежно взял один из листков теста и поднес его к глазам.

— Эти задачи… Они не имеют решения, Фигаро. Точнее, не имели его до того дня пока ты их не решил. Их специально включают в тесты как пример предельной сложности научной проблемы; решать их не нужно.

«Проклятый Артур», подумал следователь.

— … и если мой сотрудник, который еще вчера не умел сотворить элементарный кинетик без того чтобы не поджечь себе ботинки вдруг становится круче Мерлина Первого, то нетрудно догадаться что происходит нечто из ряда вон выходящее.

— И что теперь? — спросил Фигаро после недолгого молчания. — Заявите в ОСП?

— Нет, — коротко хохотнул Пфуй. — Повторю свой вопрос: как начет…

— Мне не нужна эта должность, — тон следователя был, возможно, несколько более резковат, нежели он рассчитывал. — Мне нужно кое-что другое. Я прошу вас ответить на один простой вопрос, господин комиссар. На один-единственный.

— Я слушаю. — На лице Пфуя не дрогнула ни одна мышца.

— Насколько вы мне верите?

— Хм…

— Я имею в виду, верите не как сотруднику, а как человеку? Вы знаете меня уже черт знает сколько лет. Я не раз слышал, что вы доверяете мне бесповоротно. Но вас хрен поймешь: то ли вы шутите, то ли говорите правду. Поэтому…

— Я верю тебе, Фигаро, — Пфуй вздохнул и сдул пепел с сигары. — И я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.

— О… Тогда выслушайте меня… — Следователь прочистил горло, — Я не буду рассказывать всю суть переделки в которую я попал. Пока не буду — думаю, придет время, и мне понадобится вся помощь, которую я только смогу получить. Скажу просто: я тот же Фигаро, которым был всегда. Ничего не изменилось.

— Охотно верю. — Комиссар чуть улыбнулся. — Только следователь Александр Фигаро, оболтус, остолоп и троечник мог произнести эту фразу с таким выражением физиономии и таким тоном. Так что ты явно не Другой, занявший место Фигаро и не колдун под личиной… Ты во что-то ввязался, во что-то темное и непонятное — я это прекрасно вижу. Уж не знаю, что ты там взвалил на свои плечи, но скажу одно: ты помог нам, и в урочный час мы с Целестой тоже придем тебе на помощь. А пока…

Он взял со стола лист бумаги, исписанный знакомым следователю бисерным почерком (Фигаро, если честно, вообще не понимал, как комиссар умудряется держать пальцами автоматическое перо, не разламывая его на части), скомкал его, швырнул бумажный катышек в мусорную корзину, витиевато выругался и спросил:

— А пока давай вместе подумаем, что мне писать в заключительном отчете по этому делу.

…Холодный весенний дождь короткими очередями бил в жестяной оконный козырек; тяжелые капли расшибались, превращаясь в фонтанчики водяной пыли, и эта пыль сеялась на окна словно туман. Иногда, когда порывистый ветер вдруг менял свое направление, капли дождя барабанили прямо в стекло, полностью скрывая от глаз следователя широкий двор городской резиденции комиссара Пфуя: серые мокрые деревья маленького парка, отключенный фонтан в стиле барокко и ряды хозяйственных пристроек: пару флигелей из потемневшего от времени красного кирпича, дровяной сарай и покосившуюся деревянную будку непонятного назначения из крыши которой торчала кривая жестяная труба. Чуть дальше, почти скрытая пеленой дождя, тянулась высокая решетчатая ограда, увитая сухой виноградной лозой.

Фигаро отвернулся от окна и притворился спящим, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за Савелием Качкой, который тихонько напевал себе под нос, суетясь у низкого журнального столика. Колдуна окутывало облако едких алхимических запахов; он что-то смешивал в тонкой высокой колбе, время от времени удовлетворенно крякая, когда декокт внезапно менял цвет.

Голова следователя покоилась на огромной подушке — самой мягкой подушке, которую только может вообразить себе искушенный уютом человеческий гений: с таким же успехом Фигаро мог бы возлежать на облаке. На этой подушке можно было часами лежать, не шевеля головой, и шея не затекала. Без колдовства, понятное дело, тут не обошлось, но следователю было лениво анализировать тонкое сложное заклятье.

Все утро и почти весь день он проспал и с удовольствием продолжал бы в том же духе, но спать больше не хотелось. Беда была в том, что не хотелось ничего вообще.

— Ага, проснулись? — Качка потер пухлыми ладошками, — Отлично! Хватит дрыхнуть, Фигаро, вы уже полностью восстановились физически. Это была очень легкая декомпрессия, чем я, кстати, не без основания горжусь. А теперь, — он поднес к носу следователя столовую ложку с какой-то гадостью — открываем ротик и-и-и… ням!

Следователь покорно проглотил безвкусную микстуру и снова уставился в заливаемое дождем окно. Ему не хотелось ни спать, ни есть, ни даже двигаться.

…Хлопнула дверь и по комнате пронесся ветер, пронизанный запахами кирзы, дорогого одеколона, помады для усов и табачного дыма. Фигаро даже не повернул головы; букета ароматов было вполне достаточно для идентификации вошедшего в комнату.

— Фигаро!! — заорал комиссар Пфуй, швыряя фуражку на письменный стол, — ну как ты, гад болезный? Вычухался?

— Все в порядке, господин комиссар. — Следователь вздохнул. — И я бы попросил дать мне какого-нибудь снотворного. Желательно посильнее.

— Что это с ним? — Пфуй недоуменно посмотрел на Качку, вернувшегося к возне со своими колбами.

— Постдекомпрессионная депрессия. — Качка пожал плечами. — Он придет в себя, но нужно его… как бы так сказать… тормошить.

— Не надо меня тормошить, — процедил Фигаро. — Просто дайте поспать.

— Ага, понял. — Пфуй коротко кивнул. — Сейчас все будет. Савелий, задержишься еще на час-два?.. Отлично. Я мигом.