Следователь и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Желтая роба алхимика едва не трещала на нем по швам, но причиной тому были не разрывающие ткань мышцы, а пузо, которое Наджиб гордо носил над веревочным ремнем. Пузо походило на курган, под которым почила не одна сотня фазанов, кур и кроликов. Щеки-лепешки, нос — тестовый шар, глазки — маленькие и смешливые — он вообще был тот еще весельчак-хохотун и в первый же день огорошил воспитанников Гнезда своим грохочущим напором.

— Так, что у нас тут? — Наджиб поднял со стола несколько учебников, полистал их и швырнул обратно на столешницу. — Чушь, как я предполагал… В общем так: учить я вас буду языкам. Пять основных, а там посмотрим. Читать вы будете самостоятельно — я выдам каждому список книг. А в конце каждой недели будет проверочная работа. Расскажите мне, чем научились… Так, начнем, пожалуй, с восточно-европейских языков — они самые сложные, хе-хе!..

Скорость с которой мальчики учили новые языки потрясла бы их, если бы до этого они пытались освоить хоть один. Но Асад даже не подозревал, что бегло читать на новом языке через неделю после начала его изучения — на грани волшебства. Он просто читал. Новые языки открывали новые книги, а, значит, новые горизонты. Тем более что Наджиб подбирал для изучения такую литературу, от которой вообще не хотелось отрываться. В основном, это были приключения мореплавателей — древних и живших сравнительно недавно, воспоминания путешественников, легенды и мифы («сказки для взрослых» как их называл сам Наджиб) и тому подобное чтиво.

Именно тогда Асад понял, что можно читать и медленно, наслаждаясь каждой страницей, а не глотая книгу залпом. Строчки на бумаге превращались в забытые города, корабли, режущие волны неизведанных морей, пещеры с драконами и таинственные сокровища, охраняемые злыми колдунами. Хорошая книга рождала восторг, а его хотелось смаковать. Иногда мальчик почти до слез расстраивался, когда очередная интересная книга заканчивалась. Да, ее можно было перечитать, но это было уже не то…

Он даже не подозревал, что таким нехитрым образом учит основы истории, географии, а, самое главное, очень быстро, нереально быстро для обычного человека выстраивает свою личность. Наджиб был хитер: он давал первые тома заставляя буквально на коленях вымаливать вторые, подсовывал истории об умных, ставших из-за своего ума сильными, заставлял буквально на коленке разбирать книги о дворцовых интригах и даже занимался вандализмом, вырывая из детективных историй последние страницы и ехидно спрашивая у возмущенных мальчиков: «и как вы думаете, кто?» И очень скоро Асад понял, что простое движение ума иногда бывает гораздо интереснее, чем самое дальнее путешествие, что история двух простых чиновников запертых в одной комнате с трупом моряка может быть более захватывающей, чем самое эпическое описание битвы с драконом, а самое главное, что весь этот мир — суть история, и лишь ему решать, насколько будет интересна та ее часть, где написано про него самого.

…Однажды к нему в руки попала старая книга сказок. Это были именно что сказки: детские истории для детей примерно его возраста (он все еще думал, что ему шесть лет; алхимики Белого замка не удосужились рассказать им, что их декокты и вытяжки давно форсировали психическое и физическое развитие воспитанников Гнезда). Асад прочел эту книгу только потому, что сказки были про колдунов.

Прочитанное поразило его до глубины души. В книге было три сказки: о колдуне, о воине и о маленьком мальчике. Все они были заняты одним и тем же: искали спрятанный в заповедных горах Источник вечной молодости. Колдун был стар и желал бессмертия, потому что еще не «открыл всех тайн мира», воин хотел стать непобедимым, а мальчик — спасти от смерти свою старую мать. Как и положено, по законам таких историй, колдун с воином потерпели фиаско, а мальчику Хозяин источника — какой-то древний дух — кувшин с заветной Водой Бессмертия просто подарил, потому что цель мальчика была благородна, помыслы чисты и все такое прочее. Мораль была понятна, но ошарашило Асада не это.

Бессмертие! Раньше он никогда не задумывался о том, что его жизнь закончится. Он был еще очень молод, и старость казалась чем-то вроде безумно далекого острова, до которого, конечно, доберутся все, но путь к нему еще ой какой неблизкий. Однако теперь, вспоминая пустые места в учебной комнате, где совсем недавно сидели точно такие же мальчишки, как и он сам, Асад понял, что конец жизни — штука, которая может наступить без спросу, внезапно, и до старости он, Асад, может просто не дожить.

А сколько всего было в мире — такого, чего он никогда не видел и может не увидеть! Миллионы прекрасных книг, места, в которых хотелось бы побывать, все те океаны, горы и пустыни, по которым, сжимая зубы, пробирались герои прочитанных им историй — весь мир, который мальчик только начал пробовать на вкус. Осознание того, что жизнь может просто так взять и закончиться накрыло его как огромная, душная простыня.

На следующий день Асад дождался конца уроков и подкараулил учителя Наджиба в коридоре. Тот, однако, только усмехнулся, увидев мальчика, жмущегося в углу, потрепал его по голове и сказал:

— Я заметил, что ты весь урок сидел как на еже. Что-то случилось? Говори, не бойся. Мне, кстати, ты можешь задавать любые вопросы, я в этом проекте далеко не последний человек.

Асад показал Наджибу книгу, и тот, разумеется, сразу же ее узнал.

— А, «Три истории с разным концом». Я не люблю Хасана Аль-Брека — слишком много морали на квадратный сантиметр бумаги. Но пишет он хорошо, этого не отнять… Что тебя так взволновало? Великие горы Нур? Их не существует, это выдумка. Хотя, поверь, горы Син за Великой Стеной ничуть не хуже.

Асад запнулся и покраснел. Признаться в своем неожиданном страхе смерти оказалось внезапно очень сложно. Так сложно, что у мальчика перехватило дыхание. Вместо этого он выпалил:

— Я хочу стать колдуном! Скажите, господин Наджиб, это возможно?

Наджиб засмеялся, но веселья в этом смехе не было. Он положил мальчику руку на плечо и сказал:

— Идем, сделаю тебе чай. Мне сюда привозят просто сногсшибательный чай — попробуешь — потом ничего другого пить не сможешь… Думаешь, я не знаю, что ты со своим приятелем тыришь книги о колдовстве из старой библиотеки? Колдунами стать хотите?.. Ах, мальчик, если бы все в этом мире было так просто…

Комната Наджиба, как оказалось, находилась в двух шагах от учебного класса. Она была такой же по размерам, как и комната самого Асада, но казалась крохотной из-за того, что была до потолка завалена бумагами. Здесь были книги, документы в пухлых папках, свитки — в тубах и без — просто бумажные листы густо исписанные непонятными знаками, опять книги, еще книги — целые горы книг. Книги громоздились целыми колоннами, подпирая потолок, лежали на мебели, валялись на маленькой кровати и просто на полу.

— Садись. — Наджиб сбросил с кресла кучу папок прямо на пол, а сам с ногами забрался на стол, где уселся в почти безупречный лотос (для своего веса он, все-таки, был довольно подвижен). — Чай уже заваривается; слуги хорошо знают мой распорядок дня… Значит, говоришь, в колдуны подался…

Он грустно причмокнул губами и потупился.

— Я тоже когда-то хотел. Розовая мечта безоблачного детства. Не получилось — нет чувствительности к эфиру. Ну как: есть, но недостаточная.

Асад, который к тому времени уже примерно понимал, что такое эфир — чтение книг из заброшенного сектора старой библиотеки не прошло зря — почувствовал внезапный липкий страх.

— А я… А как узнать, есть ли у меня эта… ну… к эфиру?

— У тебя — есть, — отрезал Наджиб.

И тут же добавил, глядя прямо в глаза мальчику:

— Но колдуном ты стать не сможешь. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

…с Асадом случилось нечто вроде припадка: едва нахлынувшая на него после слов Наджиба о том, что он чувствителен к эфиру волна облегчения столкнулась с ударом слов «…никогда и ни при каких». Эти две волны столкнулись внутри Асада, ударили его под дых и странным образом погасили друг друга. Неожиданно спокойно мальчик спросил:

— Но почему? Ведь если я…

— …если ты чувствителен к эфиру, то ты потенциальный колдун, знаю, знаю. Но это не вполне верно. Точнее, вполне неверно. Термин «чувствительность к эфиру» придумала кучка дегенератов от метафизики — ну что такое «чувствительность»? Эфирные колебания и аномалии чувствует каждый. То есть вообще каждый. Просто некоторые не понимают, что они чувствуют. Колдуны — это те, кто способен манипулировать эфиром. Но тут тоже есть проблема.

Он поставил на стопку книг перед Асадом чашку. Это была чашка из тончайшего фарфора украшенная незамысловатой, но очень красивой росписью: взлетающий журавль и заходящее солнце. Асад впервые увидел этот изобразительный стиль, но роспись ему очень понравилась.