В Высшей школе ворожбы я училась, как Алиса Златова, обычная девушка, так что, скорее всего, от меня не ожидали ничего подобного. Я же была тихой и смирной ученицей. Стараниями Лунова никто не знал, кто я на самом деле. Понимаю, что сейчас его чары рассеялись, и всем стало известно мое истинное лицо. Только вот впечатление обо мне, как о талантливой, сильной молодой колдунье ни у кого так и не сформировалось. И подтверждение тому реакция Купаво Емельяновича на собственную халатность в отношении меня. А все почему? Потому что магию надо понимать. Нельзя выучить написанные в учебнике правила и тут же приступить к практике. Этому меня еще мама научила. Когда она попала в Отражающий мир из Хрустального, то ей не у кого было брать уроки ворожбы. С папой они тогда чуть ли не воевали друг против друга. А еще ко всему прочему у нее проснулась магия, которую первое время матушка ну никак не могла принять, как часть себя.
Вот меня и учили в четыре руки. И хорошо учили. Теперь я хотя бы могу импровизировать. Занятия у Колокольцева не в счет. Помнится, Егорка даже говорил, что он выдумывает задания, которые чрезмерно сложны для учеников первого курса. Не могу с этим не согласиться. Чего только стоила нам всем последняя практика, когда из-за преподавателя мы все попали на растерзание к лешим.
Магия Боровичка с утроенным рвением пыталась вновь завладеть мной. Безрезультатно. О том, что он прибегнет к крайним мерам, старалась не думать, так как это привело бы к поражению. В какой-то момент я смогла открыть глаза. И тут же увидела разъяренное, раскрасневшееся лицо своего персонального мучителя. Никакого пламени больше не наблюдалось, следовательно я могла попробовать наколдовать что-нибудь… И вообще, чего это я рассиживаюсь на руках врага?
— Ах ты, мерзавка! — взвился колдун, когда я попыталась ударить его в челюсть.
Я так и застыла в нелепой позе. Крик боли, которая прострелила виски, так и застрял в горле. Но это были еще цветочки… Потом меня попытались убить. И если бы не вовремя подоспевший папа, от моего тела бы в скором времени остались одни угольки.
— Не смей и близко приближаться к моей семье, — прошипел Константин Бессмертный где-то рядом. — И сейчас ты за все ответишь, тварь.
От угодившей в спину огненной сферы его противник вздрогнул и ослабил хватку. Этого Кощею было достаточно, чтобы провести повторную атаку и аккуратно «забрать» меня у этого безумца. Я обрела способность двигаться, говорить, а еще стала плавно спускаться вниз. Отец прикрыл щитом, поэтому Боровичок так и не смог до меня добраться.
— Алиса? — внимательно следя за каждым движением противника, вопросил папа.
— Все в порядке, — ответила, готовясь ступить на пол. — Что с Ильей Ярополковичем?
— Спит, — невесело усмехнулся родитель. — Разбужу, когда закончу.
В этом весь Кощей Бессмертный. По жизни одиночка (не считая нас с мамой). Любит, когда ситуация целиком и полностью зависит только от него. Тем более решающий бой, где окромя духа леса на него никто не нападет. Интересно, сколько на пути сюда им встретилось народу? И, кстати, не означает ли подобное пренебрежение помощью будущего зятя досрочным расторжением нашей помолвки? Ох, как бы мне хотелось в это верить.
Как только ноги коснулись земли, я быстро подбежала к Колокольцеву и проверила пульс. Все в порядке. Он и правда в скором времени очнется. Чтобы нас с ним ненароком не задело, преобразила папин щит в защитный купол. Наши магические потоки, будто почувствовали родственную связь — сразу же слились воедино.
Что сказать, накрыла я нас очень кстати. В непосредственной близости от моей измученной персоны упала каменная глыба. Подняла глаза вверх и зажала рот ладонью, чтобы не закричать в полный голос. Нет, с папой как раз все было хорошо. Но вот Боровичку приходилось очень туго. Из носа текла кровь, сам натянут, словно струна. Видимо, резкий разрыв с моим магическим резервом не прошел для него бесследно. Не успел перенастроить собственные потоки, не увидел, как соперник посылает в него очередную пакость (черный сгусток магии иначе назвать никак нельзя), недооценил нас, Бессмертных. Вот последнее, пожалуй, оказалось самым главным и принесло ему поражение. Он же надеялся завладеть силой Егора, чтобы одолеть Кощея.
Я впервые видела отца таким злым, расчетливым, способным переломить своего противника одним движением руки. А еще быстрым, ловким, более изобретательным и хитрым. Все смешалось в один водоворот событий, и мне было чрезвычайно сложно различить хотя бы одно заклинание, которое папа направлял на Боровичка. Тот отбивался, как мог. Да уж, разъяренный Князь Дьявольской пустоши — это новый вид стихийного бедствия. С виду холодный и безэмоциональный он убивал того, кто посмел угрожать жизни члену его семьи.
Было ли мне страшно? Нет. Я знала: отец прекрасно себя контролирует. Жалела ли Купаво Емельяновича? Опять нет. Он сделал слишком много плохого, чтобы молить о пощаде. А уж каковы были его планы относительно нас всех…
Все закончилось также внезапно, как и началось. Никакой крови и окровавленных тел. Папа расщепил Боровичка на мелкие частицы и развеял по зачарованному ветру. Наверное, мою детскую психику пожалел…
— Пап… — робко начала я, желая понять, сердится ли он на меня или нет. — Все нормально?
Согласна, это был глупый вопрос, но по-другому я в тот момент излагать собственные мысли не могла. Язык не слушался, а слова давались очень тяжело. Я сильно волновалась, сама не знала от чего. С одной стороны хотелось помочь, а с другой — боялась помешать.
— Все хорошо, можешь развеять защиту, — усмехнулся Кощей. — И отойди подальше. Сейчас я сниму чары с этого… Чуть все мне тут не испортил.
— Много ошибался?
— Много болтал и мало делал.
— В таком случае…
— Поговорим после.
Вот и все. Все мои стремления узнать о своем будущем развеялись, как дым на ветру. Мне ничего не оставалось делась, как выполнить указания отца и ожидать, когда же на меня снова обратят внимание. Так хотелось обнять его, поблагодарить за спасение и все-все рассказать. Но, действительно, быть может, еще не время? К тому же, нам еще надо найти директора и Егорку, которые остались плутать по Карпатским горам Хрустального мира.
— Ну, и как это понимать?! — едва очнувшись, стал шипеть Илья Ярополкович. — Какое право вы имели так со мной поступать?
— Займись делом и поменьше говори, — припечатал его папа. — А то никогда не выберемся отсюда.
Какой же он у меня прямолинейный. Ничего не объяснит, за помощь или слово ласковое не поблагодарит, а с небес на землю вернет, да еще и под сосенкой прикопает.
Стоит отметить, что Колокольцев не стал с ним спорить и тут же принялся за дело. Подошел к тому месту, где, по его мнению, скрывался выход и стал осматривать его на предмет ворожбы. Дело кончилось тем, что мужчина просто-напросто взял и расколошматил ее. Из открывшегося прохода к нам вылетел самый настоящий ковер-самолет.
— Па-а-ап… — позвала я. — А это что?
— Это из кабинета Огнева, — ответил мне Колокольцев. — Он с нами.