— Кхе… — заводила прокашлялся, выпятил вперед грудь и продолжил:
— На ветке две гули сидели,
На солнце жаркое смотрели.
Но вот беда, нашли вдруг тучи.
И вот на земле лежат две кучи.
— Э-э-э-ээх… — печально протянули голуби.
— И в чем загвоздка? — настороженно спросила Марфа. Не так она представляла себе встречу с голубями.
— Молнией в дерево ударило, — пояснил голубь. — Что непонятного?
— Все понятно, — подал голос Егор. — Это все?
— Нет, конечно! — встрепенулся сизый. — Васек, заводи вторую песенку! Мою любимую, про колобков!
— Ага, сейчас, — голубь провел крыльями по выпяченной груди и снова начал петь, только теперь ему вторили все остальные: — Жили на свете мучные бандиты.
Банданы цветные на головы сшиты,
В зубах по ножу, в глазах злость и сталь,
Мчались в Замухрынскую даль…
Было дело. Маму мою эти разбойники похитили и в рабство замухрынцу продали. Папа тогда осерчал.
— Но кто же знал, что Кощей разозлится.
Не даст им наживой своей насладиться.
Нашел супостатов, убежать им не дал.
Быстро на помощь силу призвал.
— Мужи-и-и-ик! — довольно протянули голуби.
— Лишились жизни мучные изделья.
Не тосковать им более от безделья.
Что делать панировочным сухарям?
Ответа на это я точно не дам.
Голуби дружно закурлыкали и замахали крыльями. Я же стояла и во все глаза смотрела на местного пернатого певца. Нет, я знала, что о подвигах моего папы многим известно, но… Ни разу не слышала, чтобы кто-то посвящал ему песни. Тем более, такого сомнительного содержания.
— Ну как, понравилось? — спросил голубь, смотря на Марфу. — Сам сочинил!
— Делать ему нечего, вот и сочиняет, — проворчал один из расхаживающих по земле птах. — Возомнил себя рифмоплетом.
— Ты сам мне подпевал! — голубь нервно задергал головой.
— А куда деваться? Во мне проснулся стадный инстинкт.
— Пойдемте отсюда, — тихо сказала я и потянула Егорку за руку подальше от голубей.