— Не ори! — сын вгляделся в сидевшую на полу непонятно во что одетую женщину и вдруг всхлипнув, опустился на колени, обнял её и уткнулся ей в ключицу.
— Мам, мамочка!! Мамочка моя, любимая, ты жива? Мам?? Мам??
— Данька, сыночка! — Варя задыхалась от слез, а Данька, её взрослый сын, мотал головой и глухо повторял:
— Мамочка моя! Мамочка! Я не верил, что тебя нет, я так тебя ждал! Мамочка!!
Мать и сын, все так же сидя на полу, вытирали друг другу слезы и, не отрываясь, смотрели и не могли наглядеться.
— Мамка моя, самая любимая!
— Дан, что все это значит? — каким-то резким голосом произнесла девица, одетая уже в Варин любимый велюровый халат.
— Сынка, — поморщилась Варя от громкого голоса.
— Мам, прости! Сейчас!
— Диан, иди-ка ты домой! Мам, вставай.
— Ноги не держат, сын!
— Я помогу!
Сынок с легкостью поднял свою худенькую, ставшую теперь как пушинка, маму и понес в зал.
Девица что-то там говорила, истерила, а сынок совал ей в руки одежду, повторяя одно и то же:
— Иди домой, пожалуйста, не мешай, а??
Выпроводил, помчался к мамке, Варя сидела на диване, зажмурившись.
— Мам?
— Данька, сыночка, не верю никак, что дома.
— Мам, где ты была, почему такая худющая и помолодевшая лет на двадцать??
— Ох, сынка была я аж в сорок втором и сорок третьем, в оккупации.
— Чего? — вытаращил глаза сын. — Это же фантастика такая.
Варя печально улыбнулась:
— Сама бы никому никогда не поверила, но вот… — она полезла за пазуху, достала аусвайс и протянула сыну.
— Изучай, а я так хочу помыться.
— Подожди! — сын тщательно почистил ванну, налил туда воды, насыпал так любимую ею когда-то давно — соль для ванн, хвойную, притащил полотенце, халат в упаковке.
— Мам, что ты хочешь на завтрак.
— Кофе, Дань, соскучилась.
Варя долго отмокала, с наслаждением намывалась, вышла — сын суетился на кухне.
— Дань, а на работу?
— Отпросился! Садись, пей свой кофе. И тосты вон готовы.