— Белый может говорить столько времени, сколько нужно человеку, чтобы пойти в лес, найти и убить кенгуру, зажарить его и съесть.
Благоговейный восторг овладел толпою. Вождь племени, Титепетлекикапупуан, что значит: «Сильный, как ягуар, ловкий, как обезьяна, и хитрый, как змея», преклонился перед Степановым ниц и потерся носом о его брюки. Дикари выражали свое удовольствие визгом и воем. Открылось торжественное шествие и женщины понесли на себе тяжелые тюки, составлявшие багаж путешественника.
Глубоко возмутило Степанова это унижение равноправных с мужчиною существ, но, подумав, он отложил возбуждение женского вопроса до более благоприятного момента.
Степанову был отведен лучший в деревне дом, который день и ночь охраняла стража из двадцати молодых воинов.
— Товарищи папуасы! Не нужно дворцов, не нужно привилегий! Мы все равны!
Но папуасы воздавали белому человеку божеские почести и подходили к нему не иначе, как ползком.
Убедившись в полной неспособности дикарей воспринять идею справедливого государственного и общественного строя, Степанов решил начать реформы с быта и, собрав митинг, долго проповедовал о равноправии женщины с мужчиной.
Папуасы поняли его по-своему.
К дому белого человека привели двадцать пять самых красивых девушек племени. И вождь сказал:
— Вот твои жены!
— Человек должен жить только с одною женою!
Вождь отошел в сторону, страшно огорченный: он был женат шестью шесть раз и то думал, что мало.
Тогда приблизился жрец Псикакахум:
— Белые всегда живут с одной женой. Укажи на свою избранницу!
Степанов понял, что отказываться нельзя. Брак поможет ему ближе сойтись с народом. И он выбрал девушку по имени Катлекаптиури, что значит: «обладающая грудью, подобной вымени дикой козы» — высшая похвала женской красоте по-папуасски.
Невесту отдали в распоряжение женщин, которые намазали ее мазью, добываемой из особых желез чернопегой двуутробки, и обкурили смолой, пахнувшей иодоформом.
Затем Степанову было предложено выбить долотом два передних зуба у будущей супруги в знак повиновения ее мужу, но Степанов с негодованием отверг этот гнусный обычай.
На свадебном пире женщины говорили с завистью новобрачной:
— Как ты счастлива! Ты будешь спать у ног мужа, который поет во сне.
И Катлекаптиури чрезвычайно гордилась, что у ней будет такой необыкновенный муж, который умеет храпеть, и заранее любила его всей своей простодушной, дикарской душой. Степанов сильно привязался к этому покорному существу и занялся воспитанием жены. Назвал он ее для простоты Катей.
Степанову была предоставлена по-видимому полная свобода, но при прогулках стража повсюду его сопровождала.
Когда же он пытался начать митинговую речь: «Товарищи папуасы!..», дикари бросались на землю, ползли змиями к его ногам и преданно терлись о них носами.
Зато воспитание Кати дало блестящие результаты. Она совершенно отучилась употреблять мазь из желез двуутробки и обкуриваться смолой. Вместо того полюбила мыться марсельским мылом и душилась фиалкой английской фирмы Аткинсон.
Ежедневно чесалась гребнем. Стала щеголять в рациональной женской одежде, сшитой Степановым из привезенной с собою материи. Блузка и шаровары.
Невозможно было только отмыть татуировку, но Степанов, как и Миклуха-Маклай, пришел к тому убеждению, что татуированные женщины гораздо красивее лишенных этого украшения.
В самом непродолжительном времени Катя бросила обычай тереться носом и усвоила всю прелесть европейского поцелуя, хотя кольцо в носу служило большой помехой. Но какая же папуасская женщина расстанется с кольцом, потеря которого считается величайшим позором!
Степанов запретил жене спать, свернувшись у ног собакой, и уступил ей лучшее место на брачном ложе.
Однажды, возвращаясь с охоты, он увидел жреца, выходящего из его дома.
— Зачем он приходил, Катя?