– Можете войти, ничем не рискуя. Открывается наружу.
Я потянул ручку двери, и она мягко отворилась без малейшего скрипа. Массивная, толстая дверь, какую не пробьет пистолетная пуля. Хозяин дома стоял в прихожей, крепко держа громадного пса за ошейник. Он – хозяин – и вправду был более чем немолод, но, судя по первому впечатлению, еще достаточно крепок. Хотя – мое впечатление, строго говоря, не было первым. Я узнал его сразу. Он же, когда я вошел в прихожую – правильнее было бы назвать ее холлом, – несколько секунд колебался, вглядываясь в меня. Однако с памятью у него, видимо, все было в порядке.
– Добрый вечер, – поздоровался я.
– Добрый вечер, коллега. – Он улыбнулся. – Не сразу узнал вас. Прошу извинить.
– Мы виделись лишь однажды, – сказал я. – И то мельком. Так что ничего удивительного…
– Два раза, – поправил он меня. – На прощании и на торжествах по случаю бракосочетания вашей патронессы.
– Да, совершенно верно: два раза.
– Проходите же! – пригласил он, сделав шаг в сторону и открывая путь в ярко освещенную комнату, откуда плыло тепло. Я почувствовал, что оно будет как раз кстати. На дворе все–таки стояла осень, а одет я был для машины, не для продолжительной пешей прогулки.
– Сидеть, Пилот! – Это он скомандовал собаке. – Свой. А вас прошу вот сюда. Поближе к огню. Думаю, согреться вам не помешает. И снаружи, и изнутри, если не ошибаюсь?
На столике близ камина еще до моего прихода была водружена бутылка с Золотым Соком Холмов – судя по семи концентрическим кольцам – семилетней выдержки. Не только водружена, но, кажется, уже и почата. Я не стал отказываться. Ум Совета поставил второй бокал, низкий и широкий. Налил. Затем добавил и себе.
– Благословение гостю, приходящему вовремя, – провозгласил он и поднял бокал. – За исполнение ваших грез!
– И ваших также, – откликнулся я, повторяя его движение.
– В моем возрасте, – сказал он, выпив и поставив бокал, – грезы относятся главным образом к прошлому. А вот у вас есть еще возможность мечтать о до сих пор не совершенном.
– Кто знает свой возраст? – ответил я, слегка пожав плечами. – Если исчислять его правильно, то есть не прожитыми годами, а теми, что еще остались до смерти…
– До перехода в иное качество, – улыбаясь, подсказал он.
– Согласен, до перехода в иное качество… то может оказаться, что проживший половину круга времени младше того, кто преодолел лишь четверть – потому что первый проживет, возможно, еще десять или двадцать лет, второго же судьба может подстерегать за порогом.
– Какое–то недавнее событие заставило вас рассуждать так?
– Вы проницательны, Советник, – признал я. – Но то была чистая случайность. Перевернулась машина. Я же, как вы можете судить, ничуть не пострадал.
– Видимо, это произошло неподалеку отсюда?
– В получасе ходьбы.
– Вы направлялись ко мне?
– Я и представления не имел, что вы обитаете в этих краях.
Он кивнул:
– Да, это известно немногим. Но куда же вы направлялись в таком случае? Эта дорога ведь никуда не ведет. Или почти никуда. Кроме разве что… Ага. Понял. Частный космодром Арфим. Угадав, я выигрываю еще бокал.
– Вы его выиграли.
Однако он не стал наливать.
– Космодром Арфим. Там не садятся и не взлетают корабли Державы. Торговцы тоже не очень любят его; они предпочитают площадки с удобными подъездами. Ваш собственный корабль?
– Я бы сказал так: собственность группы людей, среди которых нахожусь и я.
– Очень любопытно. Хотя не более, чем само ваше появление при дворе. Если меня не подводит память, это первый случай, когда столь высокое положение занимает человек, возникший буквально из ничего.
– Может ли что–то – или кто–то – возникнуть из ничего?