Травница (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

  - Знаешь, Солныш, - устало сказала Тильда, - у нас с тобой столько заказов, а травы опять кончаются! Медуницы совсем нет... Придется мне завтра опять в лавку идти, - она устало вздохнула.

  Хорошенький рыжий котенок лежал у неё на коленях, блаженно зажмурившись; в ответ на её жалобу он только лениво мяукнул, устраиваясь поуютнее.

  - И почему ты так не любишь ходить со мной, неужели не нравится сын хозяина? Тебе не угодишь! - она улыбнулась и нежно погладила котёнка. - У меня на сердце всегда неспокойно, когда ты остаёшься один, капризуля.

  Котёнок снова мяукнул, будто возражая хозяйке.

  - Ну конечно, мой дорогой, ты считаешь себя вполне самостоятельным, а разве можешь хотя бы налить себе молока своими прелестными лапками? - она засмеялась. - Нет, Солныш, без меня ты пропадёшь - и это так ужасно осознавать, оставляя тебя одного дома, - Тильда бережно взяла котёнка на руки, вставая из-за стола. - Пойдём спать, мой хороший, завтра нам предстоит трудный день. После завтрака зайдёт Тома и принесёт тебе сладостей в награду за хорошее поведение.

  Котёнок приоткрыл глазки и посмотрел на хозяйку будто бы с укоризной, раздраженно мяукнув.

  - Ну вот, и Тома тебе тоже не нравится, а ведь он тебя так балует, невыносимое ты создание! - она покачала головой.

  Тома уже около года считался её женихом; по крайней мере, об этом судачила вся округа. Сама Тильда предпочитала не отвечать на каверзные вопросы соседей. Тома был хорошим, порядочным человеком, да и состояние его прельщало не одну незамужнюю девушку, только Тильда его не любила. Не любила - но и не прогоняла, сомневалась, не давала прямого ответа. Тильду уважали в этом маленьком, уютном городке, уважали и боялись; ни один честный господин не взял бы в жены ведьму, а Тильду считали таковой - её целительские способности, её необыкновенный талант спасал многих, к ней обращались за помощью, за советом, за снадобьями - даже за приворотами, но в обществе её избегали, предпочитая изображать, что видят её впервые; при встрече на улице самая заядлая её посетительница переходила на противоположную сторону. Тильда не обижалась; платили ей щедро, и вряд ли любое другое занятие принесло бы такой доход и независимость. Тома был для неё близким другом, единственным, кто любил её настолько, что не боялся слухов и сплетен недальновидных соседей. Его волновала только Тильда, и даже двусмысленность его положения и её нежелание дать ответ не мешали ему любить и навещать её. Тильда, в свою очередь, понимала - отвергни она Тома, последняя возможность удачно составить партию ускользнула бы от неё. Она, колдующая счастье для своих клиенток, была крайне несчастлива сама, и только это несчастье вынуждало её так бесчестно обращаться с влюблённым мужчиной. Это продолжалось уже год - и Тильда ждала, ждала, когда он снова спросит её напрямик, и вот тогда ей пришлось бы сделать выбор. Она знала, что какой бы выбор ни сделала, все равно пожалела бы о нём, а потому сердце её переодически сжималось от страха о своём будущем.

  С утра, как и было задумано, Тильда направилась в лавку. Лавка была её отдушиной; там можно было поболтать с радушным хозяином - единственным после Тома, кто всегда был рад её обществу. В лавке Тильда чувствовала себя, как дома; там были старинные фолианты с пожелтевшими, высохшими страничками; там располагались на полочках целебные травы, от которых в воздухе распространялся тягучий, терпкий запах, мешавшийся с ароматом душистого чая и сладостей, которыми хозяин потчевал особенно дорогих гостей. В лавке даже днём были полузадёрнуты шторы, отчего там всегда господствовал полумрак, и весь интерьер был будто окрашен в глубокий синий цвет, словно лавка располагалась на дне моря.

  В последнее время хозяина заменял его сын, звали его Альберт. Альберту было двадцать лет, но из-за трогательно-робкого выражения лица ему нельзя было дать больше семнадцати. Он был учтив, но неразговорчив, избегал смотреть Тильде в глаза и бесконечно смущался. Тильда в первую же встречу нашла его прехорошеньким, но, видимо, Альберт не разделял радушности отца по отношению к ней.

  - Добрый день, Альберт, - с улыбкой поздоровалась Тильда, входя в лавку.

  - Добрый, госпожа, - ответил он, мимолётно посмотрев на неё. - Вам как всегда?

  - Как всегда, но я приготовила список на всякий случай, - она передала ему листок с травами.

  - Отец обещал вам одну книгу, госпожа, - сказал Альберт, принимая листок и заметно волнуясь, - и попросил меня передать её вам; он кланяется и просит его извинить, дела вызвали в другой город.

  - Это было бы очень мило с вашей стороны, дорогой Альберт, - Тильда снова улыбнулась. - Передавайте низкий поклон и благодарность вашему отцу.

  Альберт быстро кивнул и исчез за полками; через пару минут он вернулся с обещанной книгой.

  - Возьмите, госпожа, а я пока наберу вам трав.

  Тильда, приняв книгу, раскрыла её на середине и сделала вид, что невероятно увлечена чтением, а сама стала наблюдать за Альбертом - изучить новые рецепты снадобий она и дома успеет. Признаться, наблюдать за ним ей всегда доставляло удовольствие; было в нём что-то особенное, неправильное, странное, и это отчего-то роднило её с ним. И его походка, и нервные изящные руки, и пронзительные глаза, которые избегали смотреть ей в лицо, и смущенный вид - все в нем создавало ореол таинственности, будто он знал что-то, известное лишь ему.

  - Знаете, Альберт, - сказала ему Тильда, когда он вернулся с травами, аккуратно разложенными по хорошеньким цветным пакетикам (для каждой травы был положен свой), - у вас всегда такой вид, будто вы храните страшную тайну! - она рассмеялась.

  Альберт слегка побледнел, поджал губы и ничего не ответил.

  - Что вы, мой дорогой, я же пошутила, - она подошла к нему и погладила его по руке. - Вы так милы, когда смущаетесь... Посчитайте, пожалуйста, сколько я вам обязана, - продолжала она как ни в чем не бывало, - боюсь, мне пора. Солныш, наверное, уже проголодался и с ума сошёл от тоски.

  - Солныш? Какое забавное имя! Вы говорили, так зовут вашего котёнка? - спросил Альберт с интересом.

  - Да, но он не просто котёнок, он мой хранитель. У нас, ведьмочек, так принято, - она подмигнула Альберту, расплатилась и направилась к двери.

  - До свидания, Альберт. Я зайду через неделю, как обычно.

  - До свидания, госпожа, - впервые за весь их разговор он улыбнулся. - Передавайте привет вашему хранителю.

  - Непременно!

  Тильда вышла из лавки в приподнятом настроении. Да, Альберт умел нравиться, когда этого хотел. Она видела его однажды на рынке у Ратуши; он стоял с друзьями неподалёку от неё и заливисто смеялся. Он не видел её, она к нему не подошла, не желая портить момент; в конце концов, они даже не были приятелями, так, далекими знакомыми - для него Тильда была всего лишь клиенткой его отца. У неё был Солныш, этот маленький чудесный проказник, был Тома, который любил её. Альберт... Альберт был слишком хорошо воспитан, чтобы обратить внимание на женщину её положения, и хотя разница между ними составляла менее двух лет, Тильда чувствовала себя много старше него. Она рано начала вести самостоятельную жизнь, она не зависела ни от кого, разве что от Солныша (Тильда улыбнулась этой мысли); Альберт был взлелеян, избалован, это чувствовалось в нём сквозь его вежливость, наигранную робость, неуверенность. Тильде нравилось думать, что он смущался потому, что испытывал к ней какие-то чувства, но все это были домыслы, пустые мечты, и вряд ли в неё мог влюбиться кто-нибудь кроме Тома.

  Она шла от лавки медленно, словно прогуливаясь, до дома было недалеко. Легкий майский ветерок окутывал её со всех сторон, целовал ей руки, плечи, лицо; утренний воздух был чист, прозрачен, будто крылья стрекоз, и везде вокруг было чувство нового, грядущего, прекрасного; чувство приходящего лета и новой любви.

  Тома ждал её у дома. Тильда подошла к нему, поздоровалась; он взял покупки из её рук. Она открыла дверь. Все было выдержанно и привычно; он приходил к ней через день в один и тот же час, они играли в карты, обедали, разговаривали; он уходил в четыре, поцеловав ей руку на прощание. Больше не было ничего.

  - У вас усталый вид сегодня, - сказала Тильда, обеспокоенно