Мама по контракту: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Интересно… — тянет незнакомец с иронией в голосе. Мужчина подходит ближе и от него веет такой жутью, что я на автомате отстраняюсь назад. Не свожу с него расширенных глаз, боясь выпустить из поля зрения. Если у него такая аура, кто знает, на что он способен?

Незнакомец тем временем приподнимает мой подбородок пальцами и неторопливо осматривает лицо.

— Простушка. Ничего необычного, — фыркает он и разворачивается к Рокотову, абсолютно теряя ко мне весь интерес.

Я перевожу на Демида затравленный взгляд и замечаю, как он напряжен и собран.

— И что дальше предлагаешь с ней делать? — уточняет мужчина, поигрывая набалдашником трости.

— Дай нам поговорить.

— Зачем?

— Я поговорю с ней и после решим, что делать, — твердо говорит Демид, спокойно выдерживая ледяной взгляд.

Незнакомец снова пренебрежительно фыркает.

— Как хочешь, — он бросает взгляд на часы на запястье, — Десяти минут хватит? Я пока поднимусь на второй этаж, дам указания парням.

— Хватит. Спасибо, Клим.

Демид дожидается, когда мужчина, которого он назвал Климом, уйдет, и кивает оставшимся в помещении двоим амбалам на дверь. Те безропотно выходят наружу, и мы остаемся одни.

Рокотов молчит. Расхаживает мимо меня, выдавая таким образом свою нервозность. Я молчу тоже. Только смотрю на него, не сводя взгляда. Не могу поверить, что он замешан в этом. Неужели врал с самого начала? И предал, пусть и бывшего друга? Ради чего? Неужели ради мести за гибель бывшей жены? Мне казалось, что он готов на многое, но не на подлость.

Демид останавливается в двух шагах от меня так резко, что я испуганно моргаю.

— Давай уедем, — неожиданно предлагает он.

На секунду мне кажется, что я ослышалась.

— Уедем? — переспрашиваю недоверчиво и смотрю на него во все глаза, пытаясь найти подвох.

Спина неестественно прямая, руки в карманах. Хоть и хочет показать, что все под контролем, но, мне кажется, сам Демид в этом ни на йоту не уверен.

— Да, — он разворачивается ко мне и коротко поясняет, — Ты, я, Леся. Вместе.

Удивленно вскидываю брови и, не выдержав, возмущенно повышаю голос:

— Уедем? Демид, ты с ума сошел?? Украсть ребенка и сбежать с ним? Я не говорю о том, что это незаконно, но, черт возьми, просто взять и выкрасть дочь у родного отца? Снова?

— Думаешь, Лютый завяжет со всеми этими делами? — кривится, словно от боли, Рокотов, неопределенно махнув рукой, — С криминалом? С ним Леся всегда будет в опасности. И рано или поздно с ней случится то же самое, что и с Эллой.

— А если нет? — выпаливаю я, — Что если Костя все-таки уйдет в обычный бизнес? Как ты с этим будешь жить?

— Нормально, Соня. Поверь, спать буду спокойно, с чистой совестью. Потому что то, что ты описываешь — это утопия. Лютый никогда криминал не оставит, — качает головой Демид, и в его взгляде горит железная уверенность в собственных словах.

И, возможно, он и прав, но…

— Тогда зачем? Зачем ты привез Лесю назад? Она же была у тебя в руках, так зачем ты ее отдал снова Косте? Почему не увез тогда, как и хотел?

— Я уже говорил, что на нас напали, — устало потирает переносицу пальцами Демид.

— Серов? Это тот самый мужик, что отсюда вышел только что?

Рокотов усмехается и отрицательно качает головой.

— Нет, Сонечка. Это как раз не Серов.

— А кто тогда?

— Отец Эллы.

Между нами повисает молчание. Мы смотрим друг другу в глаза и на мгновение я скептично улыбаюсь, но Демид остается абсолютно серьезным.

— Подожди… ты серьезно? — уточняю растерянно.

— А похоже, что шучу? — без тени улыбки интересуется Рокотов.

— Нет, просто… ты хочешь сказать, что это он тогда напал на тебя?

— Да. Только я узнал об этом уже гораздо позже, когда привез Лесю назад.

— Но это же бред! Ведь получается, что Леся — его внучка, родная кровь! Как он мог угрожать ей?!

— Он нападал не с целью ее убить. Он вообще не собирается причинять ей вред. Просто хочет забрать у Лютого. Если бы я знал сразу, что нападение устроил не Серов, то самолично девчонку ему в руки отдал.

Замолкаю обескураженно, лишь глазами хлопаю.

— А что, нельзя решить все мирно? Почему он просто не поедет и не поговорит с Лютым? Разве он будет против, чтобы тот общался с внучкой?

— Кто, Клим? — ухмыляется Демид и качает головой, — Чтобы он пришел к человеку, из-за которого погибла его дочь, и что-то просил? Тем более, он не видеться хочет с Лесей, а забрать ее и воспитывать сам. На такое Лютый никогда не согласится добровольно.

— Он тоже считает, что Костя виноват в ее смерти?

— Да. И он абсолютно прав.

Прикрываю на секунду глаза, чтобы успокоиться и хоть немного переварить всю информацию.

— И что будет дальше? — спрашиваю я тихо.

— В смысле?

— Что будет, если я соглашусь? Я смогу увидеться с Лесей?

— Сможешь, конечно. Она еще здесь, Клим ее пока не увез. Я думаю, он не будет против, если ты станешь помогать в ее воспитании.

Звучит, как утопия. И я знаю, что это полная ложь. Опять. Демид врал виртуозно, с самого начала, а если не врал, то умалчивал правду. Забавно, что сейчас его слова звучали так, будто Рокотов сам в них верил. Но я помнила глаза этого человека, Клима, слишком хорошо. Этот холодный, расчетливый взгляд вряд ли забудешь. Он смотрел на меня, как на пустое место. Он уже все решил и свое решение уже сказал. Свидетелей не оставляют в живых.

— Хорошо. Я согласна, — говорю я, поднимая на Рокотова глаза.

Демид недоверчиво вскидывает бровь.

— Ты же понимаешь, на что соглашаешься? — уточняет он хмуро, — И что Лютого ты больше не увидишь?

— Я и не хочу его видеть, — отрезаю жестко, — Я только хочу быть с Лесей. Проблемы Лютого меня не касаются.

Рокотов медлит некоторое время, с подозрением оглядывая меня. Не отвожу от него полного решимости взгляда. Я для себя все определила.

— Ладно, — наконец кивает он, — Сейчас я тебя развяжу. Только давай без выкрутасов, Соня. Клим шутит не станет.

— Никаких выкрутасов и не будет, Демид.

Мужчина быстро находит какой-то осколок и разрезает веревки на руках. Как только они спадают на пол, принимаюсь растирать затекшие запястья. На них остались следы от врезавшейся в кожу веревки и теперь, наверное, не скоро пройдут.

— А Леся где? Она здесь? — спрашиваю дрожащим голосом, — Я не слышу, чтобы она плакала.

Рокотов молча смотрит на мои запястья, переводит взгляд на полные слез глаза и по непоколебимому решительному лицу проходит тень.

— Здесь. На втором этаже, там пару комнат, которые раньше административными были. В них чище, поэтому она там.

Киваю и опускаю голову вниз, украдкой вытирая слезы.

— Хочешь, я попрошу ее к тебе принести? — не выдержав, спрашивает мягко Демид.

— Правда? А можно? — вскидываюсь я, радостно и робко улыбаясь.

— Да.

— Идем. Подождешь внизу.

Он помогает мне подняться, осторожно и бережно придерживает за талию. И я ему действительно благодарна, потому что тело затекло, а после аварии от слишком резких движений неприятно звенело в ушах. В коридоре неподалеку действительно обнаруживается сваренная из металлических прутьев лестница, ведущая на второй этаж. Я остаюсь возле нее, а Демид поднимается наверх. Понимаю, почему он не побоялся, чтобы мне Лесю приказали принести. Только в коридоре было человек пять бандитской наружности, а сколько их на улице? А наверху, вместе с Климом? От такого количества народа не сбежать…

Сам Рокотов не спускается вниз, видимо, остался поговорить с Климом. Лесю на руках держит один из прихвостней, а кого — Демида или ее деда, мне наплевать. От нетерпения сама подхожу к лестнице и, не успевает амбал спуститься вниз, как я сама беру Лесю на руки. Моя зареванная малышка сразу же прижимается, как маленький котенок, и я обнимаю ее крепко-крепко. Тихо нашептываю на ухо всякие успокаивающие нежности, а у самой от адреналина едва ли не бурлит кровь.

Потому что я знаю, что для меня это конец.

Улучаю момент, когда в коридоре остается только один охранник у входа, а остальные выходят на улицу, и подхожу к нему.

— Здесь нет туалета?

— Зачем тебе? — грубоватым прокуренным голосом интересуется бугай.

— Ребенок хочет. По-маленькому.

Он озадаченно хмурится, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Только если за угол куда-то сходить. Есть ли здесь туалет — я вообще без понятия. Вроде нет его.

— Сводишь нас?

— Я не знаю. Надо у Клима спросить.

— Ты учти, памперса нет и одежды сменной тоже. Хочешь, чтобы ребенок простудился? Или, может, сам подержишь, подождешь, пока она описается, а я сбегаю разрешения попрошу? — продолжаю наседать я.

Судя по перекосившемуся от брезгливости лицу амбала, понимаю, что нет, вообще не хочет.

— Э-э… ладно, пошли, — хмуро отзывается он и распахивает передо мной массивную железную дверь.

Синхронно на нас оборачиваются все мужчины. Они стоят полукругом, курят и обсуждают что-то, но при нашем появлении разом замолкают.

— Ты куда ее повел? — подает голос тот, что стоит ближе всего ко мне.

— Да малая в туалет хочет. Отведу за угол.

— А. Смотри за девкой.

— Да куда она денется, — хмыкает деловито амбал и направляется следом за мной вразвалочку.

— Пошли вон туда? — спрашиваю, кивая на огромную стопку сложенных друг на друга бетонных плит, — Там вроде кустики и мусор какой-то валяется, нас хотя бы не видно будет.

Мужик недовольно хмурится, но все же кивает. Мы и правда здесь на виду, так что мой довод вполне логичный. Когда заворачиваем за гору заросшего травой мусора, я ставлю Лесю на ноги.

— Ты что, будешь стоять и пялиться, как маленькая девочка писает? А если я Климу скажу, что ты, как педофил, стоял тут и на его внучку смотрел? — возмущаюсь я. — Он тебе башку открутит!

Амбал ошарашенно моргает и выражение его лица становится по-детски обиженным, словно я его смертельно оскорбила. Но я не отступаю: стою, руки в боки, и прожигаю мужика взглядом. Он смачно ругается под нос и таки кивает:

— Только давай быстро здесь.

— Да быстро мы, быстро.

Делаю вид, что сейчас собираюсь снимать штанишки с Леси и амбал тут же поспешно заворачивает за угол плит, чтобы не мешать и, не дай Бог, не увидеть чего-то лишнего. Боится Клима, значит, настолько, что лучше нас без присмотра оставить. И это мне только на руку. Выжидаю ровно три секунды — на большее просто не хватает нервов. Хватаю малышку на руки и, стараясь наступать на чистую землю, чтобы не издавать шума, мышью крадусь к забору.

Мы уже убегали здесь с Демидом, когда он помогал мне сбегать от «плохих парней». Только я на тот момент не знала, что эти самые «плохие парни» на самом деле хорошие и вообще были посланы отцом Леси. Зато я в который раз убедилась, что ничего не происходит случайно. Потому что если бы Демид тогда не помог, я бы не знала тайной тропы к той самой дыре в заборе. От посторонних глаз она скрыта грудой бетонных плит, так что со стороны кажется, что он абсолютно целый и просто так хрупкой девушке с ребенком на руках через него никак не перемахнуть.

Прижимаю к себе Лесю крепче, когда нагибаюсь, чтобы перелезть в дыру, и бросаюсь во весь опор в лес. Несмотря на то, что сосны редкие и небольших кустов нет, все равно бежать в разы тяжелее, чем на пустом пространстве. Особенно с ребенком на руках. Но я знаю, что пока не опомнился бугай, которого ко мне приставили, и не поднял всех, у меня есть небольшая фора. Всего пара минут, чтобы добежать до зарастающей зеленью чаще леса и затеряться там. Собак с ними не было, а значит, быстро найти меня у них шанс не такой уж большой. Главное, чтобы не заплакала малышка, и мы успели убежать как можно дальше.

Что потом? Я не знала. И старалась не думать. Только мысленно молилась, чтобы нас не нашли. Иначе тогда мне точно конец, и даже Демид мне не поможет.

Глава 30

Вылетаю из леса на дорогу и на автомате пробегаю еще пару шагов. В панике оглядываюсь вокруг. Знаю, что нужно уходить, потому что здесь я как на ладони. И только перехожу на другую сторону, как замечаю несущуюся на полной скорости легковушку. Сердце совершает кульбит, и я из последних сил бросаюсь с дороги в заросли деревьев на другой стороне.

Я выдохлась, я уже не могу толком бежать. Хочется плюхнуться в траву и разреветься от собственного бессилия, особенно когда позади визжат тормоза, и я понимаю, что это — за мной. Но если сейчас сдамся — мне конец. Только эта мысль подстегивает, только она придает сил, чтобы перелезть через поваленное дерево.

— Соня! — летит в спину.

До боли знакомый голос отзывается ноющей болью где-то в левом подреберье и я, не веря своим ушам, быстро оборачиваюсь. Облегчение накатывает настолько мощной волной, что ноги становятся ватными на короткий промежуток времени.

— Быстрее! — зовет Лютый. Его силуэт маячит впереди, и я из последних сил бегу назад, на дорогу.

Он распахивает заднюю дверь машины, и практически на ходу я пулей влетаю в салон. Костя моментально занимает водительское место и сразу же давит на гашетку. С визгом авто срывается с места.

— Мелкую пристегни и сама тоже пристегнись, — отрывисто бросает Лютый.

Сажаю Лесю в детское кресло и трясущимися руками пристегиваю ее, потом только пристегиваюсь сама. До сих пор страшно даже от мысли, что мне все это мерещится. Что если на самом деле все не так? Что если они нас схватили и все это просто бред моего воспаленного сознания, а в реальности Клим давно приказал меня убить?

— Как ты сбежала? — не отрываясь от дороги, произносит Лютый.

— Не спрашивай. Это просто чудом случилось. Лучше расскажи, как ты нас нашел? — спрашиваю я, украдкой стирая слезы. Они все текут и текут, то ли от пережитого стресса, то ли от облегчения, сама не могу разобраться.

— Телефон.

— Что телефон?

— Бритый вернул тебе его?

— Да. Почти перед моментом, когда мы в аварию попали.

— В нем маячок, — поясняет Лютый, сосредоточенно ведя машину. Он бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида, — Я всегда знал, где ты находишься, пока телефон был с тобой.

Киваю. Узнай я о том, что за мной все это время следили, точно бы возмутилась, но сейчас… Сейчас же только благодаря этой самой слежке я останусь жива. Во всяком случае, очень хочется на это надеяться.

У Лютого звонит телефон, и он поднимает трубку сразу же.

— Да, все в порядке. Они уже со мной. Скажи парням, чтобы ехали к особняку, нам сейчас нужны абсолютно все.

— Кто это? — спрашиваю, когда он сбрасывает вызов.

— Бритый, — отвечает он коротко.

— С ним все в порядке?? Он пострадал в аварии?

— Немного покоцало, но ничего серьезного. Я еще не видел его, он сказал, что доберется сам.

Киваю. Хорошо, что он в порядке. Наверное, он был в отключке, поэтому его не тронули. Я чуть улыбаюсь Лесе и поправляю на ней одежду. Мой маленький храбрый боец, даже не расплакалась, когда мы бежали.

— Догнали все-таки. Знали, что тут одна дорога только… — цедит Лютый сквозь зубы.

Вздрагиваю и порывисто оборачиваюсь. Позади, всего лишь метрах в двухстах, за нами на полной скорости несутся две здоровые черные махины.

— Черт. Хреново, что не взял внедорожник.

— Плохо, что мы на легковой? — спрашиваю обеспокоенно.

— Скажем так, не очень хорошо. Если бортанут, будет ощутимо.

Они догоняют быстро и, словно в подтверждение слов Лютого, одна из машин начинает прижимать нас к обочине. Когда вынудить остановиться у них не выходит, в бок прилетает уже более ощутимый удар. Справа выныривает второй джип и тут же начинает зажимать легковушку. Машина замедляет ход и Лютый резко крутит руль сначала в одну сторону, а затем в другую, чтобы вырваться вперед из тисков.

— Можешь пересесть на переднее сиденье? — бросает он.

— Да, — отзываюсь без лишних вопросов.

Перелезаю на переднее сиденье за пару секунд. Адреналин бурлит в крови и сейчас, наверное, я бы снова хоть десять раз через лес пробежала.

— Держи руль, — тут же приказывает Лютый, едва я оказываюсь рядом. — И пристегнись. Я не хочу, чтобы ты вылетела через лобовое, если что-то случится.

— Костя! — выдыхаю в панике.

— Я сказал, держи.

— Я не умею водить!

— Просто держи тачку по центру дороги, — говорит он твердо.

— Л-ладно, — заикаясь, говорю я и вцепляюсь в руль мертвой хваткой.

Лютый отстегивает свой ремень и чуть наклоняется вперед. Лишь через пару мгновений понимаю, зачем — он достает из-за пояса пистолет.

Справа слышится выстрел и осколки разлетаются веером, осыпая с ног до головы. Взвизгнув, опускаю вниз голову и тут же быстро оглядываюсь на Лесю. Слава Богу не задело! Лютый пригибается тоже, а через секунду высовывает в окно руку и стреляет наугад. В ответ прилетает целая очередь. Мне хочется бросить к чертовой матери руль и метнуться назад к Лесе, чтобы прикрыть перепуганную до слез малышку собой. Она плачет, тянет ручки, но ни я, ни ее отец сейчас попросту не можем ее успокоить.

— Стреляют в воздух. Словно задеть не хотят, — неожиданно произносит Лютый и я от неожиданности резче, чем нужно, дергаю руль вправо. Он быстро выравнивает машину и жестко произносит:

— Соня! Следи за дорогой.

Он перезаряжает обойму, хмурый, сосредоточенный и напряженный. От его решительного вида щемит сердце, и я кусаю губы. Если все будет хорошо, если все закончится, как в сказке, хэппи эндом, я наплюю на все. На свою обиду, на свою гордость, на его любовь к бывшей. Просто не уйду. Скажу, что останусь с ним и Лесей и пусть делает с этим, что хочет.

Если все будет хорошо.

Выныриваю из безрадостных мыслей в тот момент, когда понимаю, что впереди мост. Небольшой, через глубокий овраг, но мы летим прямо в пропасть. Кручу руль влево, чтобы въехать на единственную колею, но неожиданно в бок машины прилетает таранящий удар такой силы, что я выпускаю его из ослабевших пальцев, а меня отбрасывает в сторону.

— Костя!!!

Лютый хватает руль в последний момент и каким-то чудом выруливает на узкий мостик. Мне кажется, что в первые секунды мир вокруг замедляется. Я только слышу, как под оглушительную пульсацию сердца в ушах бок машины с душераздирающим скрежетом раздирает об отбойник, настолько вплотную к нему мы едем. Секунда, еще один удар — и мы бы улетели на полной скорости вниз.

Мы пролетаем опасный участок и выезжаем на пустынную дорогу. Не успеваю опомниться и перевести дух, как позади слышится оглушительный грохот от удара. В ужасе оглядываюсь назад и с облегчением понимаю, что обе преследующих нас машины из-за узкой колеи влетают в отбойники. Видимо, не сумели справиться на скорости с неповоротливой махиной. Не смертельно, но преследовать нас они больше не смогут.

Я бы разревелась от счастья, но меня так трясет, что я едва сознание не теряю.

— А мы с тобой неплохая команда, — хмыкает Лютый, когда напряжение от погони немного спадает.

Мы переглядываемся и впервые за все это время он улыбается мне. Лишь в этот момент я выдыхаю свободно и слабо улыбаюсь ему в ответ.

Мы спасены. Спасены! Не могу поверить в это. На меня накатывает такая эйфория, что я хочу признаться во всем: что люблю его дочь, как свою, и его самого тоже, несмотря на то, что он ни черта не хороший парень и поступил, как сволочь, когда бросил меня, а еще…

— Пригнись! — кричит не своим голосом Лютый и круто дергает руль в сторону, так, что машину заносит и разворачивает боком на перекрестке.

Лишь когда поднимаю голову и вижу летящий в нас с поворота внедорожник, я понимаю, зачем.

Он подставляет под удар себя.

Эпилог

После удара сознание словно выбивает. Оно возвращается урывками. Ощущение, что я качаюсь в тошнотворном мареве и никак не могу нормально сфокусировать взгляд. Пахнет резиной и словно металлом, но я не понимаю толком, почему. Подтягиваюсь выше на сиденье, пытаясь хоть как-то прийти в себя, и рвано выдыхаю. Паника волной поднимается из живота. Леся плачет и я, отстегнув ремень, осматриваю ее жадным полным тревоги взглядом. Лишь когда понимаю, что с ней все хорошо, просто плачет она от испуга, перевожу взгляд на Лютого.

Он лежит головой на руле, по лбу и виску стекает кровь, пачкая белоснежную рубашку и кожу в грязно-багровый цвет. Только сейчас до меня доходит, откуда взялся этот металлический запах, тяжелым свинцом оседающий на языке. От ужаса холодеют руки. Быстро склоняюсь, дрожащими пальцами пытаюсь нащупать пульс.

Есть! Боже, есть! Живой, просто ударился сильно и потерял сознание. Надо быстро найти телефон и позвонить в скорую, Бритому, хоть кому-то из списка контактов. И вытащить, обязательно вытащить обоих!

С душераздирающим скрипом задняя дверь открывается и я в панике оборачиваюсь назад. Кто-то отстегивает плачущую малышку и вытаскивает из салона.

— Леся… Что вы делаете? Нет, пожалуйста, не забирайте ее! — распахиваю свою дверь, чтобы броситься следом.

— Сидеть, — ледяным тоном приказывает Клим, направляя на меня дуло пистолета. — Довольна тем, что устроила?

Замираю, затравленным взглядом глядя на мужчину.

— Куда вы забираете Лесю? Зачем?

— Трупу моя внучка не нужна.

— Он живой! — кричу я, а меня трясет.

— Это вопрос времени, — жестко ухмыляется Клим.

Он передает оружие Демиду и кивает, отдавая молчаливый приказ. В центре живота разрастается дыра. Я ищу взгляд, но Рокотов настойчиво отводит глаза.

— Демид… Демид, пожалуйста… Не убивай его. Прошу тебя, — с трудом подавляя рыдания, умоляю я.

Рокотов поднимает на меня глаза и на губах появляется жесткая улыбка:

— Как раз его убивать я не собираюсь, — усмехается он.

Сухой щелчок — Демид взводит курок — заставляет внутренности сжаться в комок и к горлу подкатывает тошнота, когда он направляет дуло пистолета на меня.

— Представь, каково было мне, когда я потерял жену, которую любил больше жизни, — произносит Рокотов, — А она не просто ушла. Она еще и ребенка родила от этого монстра. И даже сейчас ты выбрала не меня.

— Демид… — шепчу онемевшими губами.

Клим самодовольно улыбается и мечтательно произносит:

— Представь, что будет с Лютым, когда он потеряет и дочь, и тебя. Одна пуля — минус три жизни. Даже если он останется жить, это все равно убьет его. Сломает.

— Вы что… вы убьете собственную внучку?? — в горле пересыхает.

— Я этого не говорил, — цокает языком с легким прищуром Клим, — Пуля предназначается тебе. Лютый останется жить, можешь не переживать. А ты — нет. Лесю я заберу с собой, но он этого не узнает. Потому что машина сгорит дотла. Так что Лютый будет думать, что дочь вместе с новой пассией сгорели вместе с ней.

Это звучит настолько дико, что я на секунду даже забываю, что на меня направлен пистолет.

— Он будет думать, что Леся погибла? Вы… вы с ума сошли? — не выдерживаю я, — Демид, разве ты такой монстр?

— Кончай с ней уже, — морщится Клим.

Слезы текут по щекам. Я перевожу взгляд на Рокотова и не могу поверить, что прямо сейчас — конец. Всему. Он мрачно смотрит на меня, медлит, словно решая все сам для себя. Хочется зажмуриться и оказаться где-нибудь далеко. Не здесь, не напротив мужчины, который сначала говорил о симпатии, а теперь собирается меня убить.

Демид неожиданно опускает оружие и глухо произносит:

— Я не стану ее убивать. Соня здесь не при чем. Она вообще оказалась во все это замешана случайно.

Лицо Клима вытягивается, и я даже подмечаю, как дергается нерв под его глазом.

— Ты с катушек слетел? Она свидетель! — буквально рычит он.

— Я сказал, что она здесь не при чем.

— Дай сюда! — рявкает Клим. Он пихает Рокотова в плечо и выдирает из рук пистолет.

— Пожалуйста… — захлебываясь слезами, умоляю я, прикрываясь руками от выстрела, — пожалуйста, не надо!

— Убери от нее пистолет! Она исчезнет и ничего никому не скажет.

— Исчезнет и никому ничего не скажет эта девка только в одном случае — если сдохнет.

— Не надо! — вскрикиваю я, когда Клим переводит на меня жесткий решительный взгляд.

Понимаю отчетливо: сейчас он нажмет на спусковой крючок без колебаний — палец уже лег на него. Демид хоть и бросается к нему, но не успеет ничего сделать.

И у меня не остается выбора, кроме как признаться.

— Пожалуйста… Я беременна.

Оба мужчины застывают. Я сама практически не дышу и от переизбытка адреналина кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Что? — одними губами спрашивает Демид.

— Я сделаю все, что хотите, только пожалуйста, не трогайте нас. Не убивайте, — умоляю дрожащими губами, едва справляясь с подкатывающей истерикой.

Клим молча смотрит на меня, не сводя пистолета.

— Это правда? Это ребенок Лютого? — сощурившись, уточняет он.

— Да.

— Учти, что если ты соврала, то это тебе не поможет. Я могу прикончить тебя в любую секунду.

— Я знаю, — выдыхаю одними губами и тихо добавляю, — Это правда.

Клим опускает пистолет и на его губах появляется самодовольная усмешка.

— Демид, усади Лесю назад, — командует он.

Это звучит настолько дико, что и я, и Демид одновременно впиваемся в него взглядом.

— Что? — на всякий случай уточняет Рокотов.

— Усади ее назад. У меня есть план, — Клим разворачивается ко мне спиной, и командует, — Бритый, помоги девке вылезти.

Порывисто оборачиваюсь, не веря своим ушам. Бритый?! Тот самый, правая рука Лютого?? Мне хочется думать, что я ошибаюсь и это другой человек, но нет. Это действительно он. Мужчина передает Демиду Лесю и вытаскивает меня из машины, избегая встречаться взглядами. От шока я даже слова не могу выдавить. Только пялюсь молча на предателя.

Не может быть… Он же отдал мне телефон, неужели он не знал о жучке? Или… знал, поэтому нас и нашли так быстро?

— В тачку ее, — командует Клим и сам направляется к внедорожнику.

— Подождите. А Леся? Костя? — я оборачиваюсь к искореженной машине, в которой плачет уже пристегнутая к детскому креслу Леся. Лютый до сих пор без сознания и в таком виде, что мне выворачивает наизнанку сердце.

— С ними все будет в порядке, — бросает Клим холодно. Садится, как ни в чем не бывало на переднее сиденье рядом с водителем и даже головы не поворачивает к ревущей внучке. Меня колотит от всего происходящего, а ему наплевать! Она же родная ему!

Бритый запихивает меня на заднее сиденье, Демид садится рядом. После закрытия двери водитель сразу блокирует замки и я, давясь слезами, буквально прилипаю к стеклу. Неужели их так просто бросят здесь? А что, если Костя умирает прямо сейчас? Что если ему просто жизненно необходима помощь врачей??

— Бритый, давай, найдешь их якобы первым, — дает отмашку Клим.

— Что сказать, когда Лютый очухается?

— Ничего. Скажешь, что заметил по радару, что маячок на телефоне на одном месте застыл и ты сюда рванул. И что девки на месте уже не было, только он и Леся.

— Понял. А что с машиной? Как ему объяснить, что я здесь так быстро оказался?

— Сам придумай, не маленький. Поехали, — раздраженно стучит по полу машины тростью Клим.

Мы выруливаем на дорогу, но даже когда отъезжаем на порядочное расстояние, я не могу оторваться от стекла. Не могу поверить в происходящее. Усталость накатывает ошеломляющая. Обмякаю на сиденье и зажмуриваюсь до цветных кругов.

— Что будет дальше? — не поднимая головы, спрашиваю я глухо.

Знаю, что ничего хорошего.

— Выйдешь замуж за Демида и будешь послушной девочкой. Если, конечно, хочешь, чтобы Лютый и твой выродок остались живы.

На автомате прикрываю живот ладонью, на уровне подсознания пытаясь защитить ребенка. В груди так жжет, словно мне в глотку заливают раскаленное железо. Поднимаю голову и перевожу на Рокотова взгляд. Он молча хмурится, но не возражает Климу. И на меня не смотрит. Закрываю глаза и утыкаюсь лбом в прохладное стекло. Поспешно глотаю слезы — рыдания душат, но кажется, что произнеси я хоть звук, и сделаю этим только хуже.

Во что превратилась в моя жизнь за это короткое время? В какой момент ее разнесло в щепки и вместо беззаботных студенческой будней начался фильм ужасов? Тогда, несколько месяцев назад, я просто хотела помочь маленькой девочке. Просто отозвалась на мольбу о помощи. Как любой нормальный человек не бросила в беде того, кто нуждался.

Если бы я только знала, что это станет началом моего конца, что это разнесет в пыль все мое существование… Если бы знала, что мой ребенок и я сама окажемся заложниками в руках Клима, как бы я поступила? Бросила бы Лесю? Сбежала бы с остановки?

Я не знаю. Сама себе не могу ответить на этот вопрос.

Но хуже всего, что я боюсь даже представить, что будет дальше. В руках обезумевшего от жажды мести Клима и я, и мой ребенок лишь оружие против Лютого, пешки в его игре. И он точно избавится от нас, как только мы станем ему не нужны. Не пожалеет никого. Если только…

Поднимаю гордо голову и вытираю слезы. Клянусь себе, что они — последние. Больше я не стану плакать.

Мне плевать. Для Клима я пешка, пусть так и считает. Но ни за что в жизни я не позволю причинить вред моему ребенку. И пока он думает, как мной воспользоваться, я выйду в дамки.

И вот тогда уже я не пожалею никого из них.

Конец

Продолжить читать на другом устройстве: