Византийская кунсткамера. Неортодоксальные факты из жизни самой православной империи: читать начало книги онлайн

Жестокий император Валентиниан (364–375) держал в качестве домашних питомцев двух диких медведиц, которых звали Золотинка и Невинность, рядом с императорской спальней. Валентиниан якобы скармливал им заключенных. После долгих лет службы он отпустил Невинность обратно в лес, видимо, надеясь, что она сможет родить подобных себе детенышей (Аммиан Марцеллин. История 29, 3, 9).

У дипломата и историка Олимпиодора Фиванского, посланника Феодосия II (408–450), двадцать лет жил домашний попугай. Он мог подражать множеству человеческих действий и речи, например пению и танцам, и мог называть людей по имени (История 35).

Цец написал стихотворение о несправедливости судьбы, взяв для примера домашнего кота (либо ласку или хорька) императрицы Зои (умерла в 1050 году). Его звали Мехлебе (по-арабски «коготь»).

Вредители

Во времена Юстиниана I корабли вокруг Константинополя более пятидесяти лет терроризировал кит, которого местные жители прозвали Порфирием, вероятно, из-за темно-бордового цвета кожи (πορφύρα по-гречески обозначала темно-пурпурный цвет). Однажды он начал преследовать и есть дельфинов, но сел на илистую мель и застрял. Местные жители вышли с топорами и разрубили его на куски: одни стали есть его на месте, а другие забрали свою долю, чтобы засолить (Прокопий Кесарийский. О войнах 7, 29, 16). В «Моби Дике» Герман Мелвилл делает вывод, что кит из этой истории был кашалотом (гл. 45).

Илл. 3.1. Мальчик пасет гусей; мозаика Большого дворца в Константинополе

Юстинианова чума была впервые зафиксирована в Египте в 541 году и распространилась вдоль берегов Средиземного моря, а затем из портов – вглубь суши. Она следовала за перемещением кораблей, на борту которых находились крысы, чьи блохи передавали бациллу Yersinia pestis. Роль, которую эти мелкие насекомые сыграли в эпидемии чумы, была совершенно неизвестна и незрима для византийцев. Один автор VI века отметил, что чума поразила также стада, собак и даже крыс (Юханнан Амидский у Псевдо-Дионисия Тель-Махрского. Хроника III, 95–96).

Вспыльчивый ученый Цец жаловался на трехэтажный многоквартирный дом, в котором обитал. Этажом выше жил священник, «у которого больше детей, чем у Приама» (у царя Трои При-ама было пятьдесят сыновей и множество дочерей). Вместе с детьми священник держал свиней. Дети и свиньи вместе производили «реки мочи, по которым могли бы плавать корабли». Цецу вспомнилась «конница Ксеркса, которая, наклоняясь попить, осушала реки…», а дети священника и свиньи, «мочась вместе, наоборот, производили судоходные реки; а если в это время еще и дождь польется…» Цец умолял своего домовладельца установить сливы или широкие керамические трубы, которые направляли бы эти реки прочь от его парадной двери (Письма 18).

В какой-то момент Константин IX Мономах столкнулся с тем, что некие хищники поедают животных в императорском заповеднике Филопатий – парке к северу от Константинополя. И вот он нанял каких-то цыган, которые были известны как мастера решать подобные проблемы. Они клали отравленное мясо под деревья, а затем забирались на ветви и имитировали звуки той добычи, которую хищники любили пожирать. Звери приходили, съедали мясо и умирали (Георгий Мцыри. Житие Георгия Святогорца 12).

И святые

В детстве будущий святой Феодор Сикеот мог обогнать лошадь в забеге на три мили (Житие Феодора Сикеота 13).

Святой Василий Новый (вероятно, вымышленный персонаж) был арестован при Льве VI (886–912) по подозрению в шпионаже и доставлен на допрос к приближенному императора, евнуху-арабу Самоне. Не сумев его разговорить, Самона вызвал к себе ответственного за кормление императорских зверей и велел ему целый день морить голодом самого свирепого льва. Когда собралось множество народа, привели ревущего зверя и бросили ему святого. Но лев был поражен страхом, как только увидел святого, и начал валяться у его ног, как ягненок. Святой стал гладить его, говоря присутствующим: «Вот агнец» (Житие Василия Нового 288).

В дни своих странствий святой Лазарь (XI век) хотел подняться на гору Аргей в Каппадокии, но, когда был уже на полпути наверх, его накрыл густой туман, и ему пришлось карабкаться дальше вверх на четвереньках. В таком виде он встретился с медведем, причем оба не почуяли друг друга, пока не столкнулись нос к носу. Оба замерли, на мгновение остановились, а затем спокойно продолжили свой путь (Житие Лазаря Галесиота 25).

И императоры

По-гречески жирафа называли καμηλοπάρδαλις «верблюдо-леопард». Один жираф был послан в качестве дипломатического подарка из Египта императору Константину IX Мономаху (1042–1055), проведен по столице и описан следующим образом: «Уже по своему имени это сложное существо, с пятнами как у леопарда, но величиной с верблюда; с такой же головой и вытянутой тонкой шеей, но только шея у него прямая и не изогнута так сильно, как у верблюда. Однако у него нет горба посередине хребта – у него он ровный от спины до хвоста, но не одинаков по высоте: та часть, что на спине, приподнята, а та, что у бедер, имеет более низкое и приземленное строение, так что он похож на холм, поднимающийся вверх от земли. Его движение отличается от других животных и вообще странно: ведь он не поднимает, как они, сначала задние ноги, а затем передние, но поочередно поднимает и двигает две ноги с одной стороны, а затем две ноги с другой стороны, в равномерном движении и поступи» (Михаил Атталиат. История 49–50).

Мономаху прислали слона. Когда дрессировщик при помощи поводьев вывел его на ипподром, тот оказался достаточно обучен, чтобы преклонить колени перед императором и поклониться лбом до земли (Михаил Пселл. Речи 1, 267–277; 4, 155–169).

Чтобы заключить перемирие с аварами, кочевым народом, недавно вторгшимся на Балканы и захватившим город Сирмий, император Маврикий (582–602) старался угодить их хану. Когда последний выразил интерес к некоторым крупным животным, которых, как он слышал, имел император, Маврикий послал ему своего самого большого индийского слона. Но хан отослал его обратно, то ли потому что испугался его, то ли чтобы оскорбить императора (Феофилакт Симокатта. История 1, 3).

Когда войско крестоносцев в 1101 году прибыло к Константинополю и расположилось перед его стенами, император Алексей I Комнин, как рассказывают, пустил трех львов и семь леопардов между двумя внешними стенами города, чтобы охранять его периметр. Когда некие франки вздумали войти, львы жестоко растерзали их. В конце концов, рыцари убили львов, а леопардов загнали на среднюю стену. Битва дошла до людей, размещенных на внутренней стене, после чего император предложил мир (Ордерик Виталий. Церковная история Англии и Нормандии 10, 19).

Еврейский путешественник Вениамин Тудельский сообщал, что в Константинополе (где он был в конце 1160-х годов) во время рождественских праздников устраивались представления с дикими зверями на ипподроме, на которых присутствовали император Мануил I Комнин и его жена. В представлениях участвовали львы, медведи, леопарды, дикие ослы и даже птицы, которые были обучены сражаться друг с другом для развлечения публики. «Такого развлечения, как это, нет ни в одной другой стране» (Вениамин Тудельский. Путешествие 21, 2).

Охота

Император Иоанн II Комнин (1118–1123) погиб во время охоты на кабана в Киликии. Он пронзил кабана копьем в грудь, но животное вырывалось, и император запустил руку в колчан с отравленными стрелами, который висел у него на боку. Один из наконечников этих стрел задел его руку (Иоанн Киннам. История 1, 10; Никита Хониат. История 40).

Илл. 3.2. Ночная охота на бегущих кабанов. Из иллюстрированной рукописи Оппиана «Об охоте»

Константин Пантехн, епископ Филиппополя (XII век), написал рассказ об императорской охоте на куропаток и зайцев, которых травили спартанские гончие, дрессированные леопарды, соколы и ястребы. Каждое из этих животных держала на поводе группа укротителей со специальным снаряжением и техникой. Он описывает в точных выражениях, как хищные птицы охотятся на куропаток, а леопарды – на зайцев. «Охотничьим псам и соколам, которые отдавали добычу, из внутренностей давали лишь чуть-чуть или вообще ничего, чтобы они не служили своей глотке, но только обагрили клюв и насладились вкусом крови… Ведь если голод не мучает хищных птиц, они будут недостаточно быстры и непригодны далее к охоте» (Описание охоты на куропаток и зайцев).

В 1184 году на ипподроме показывали охотничьих собак, преследующих быстроногих зайцев (Никита Хониат. История 290). Церковный канонист Феодор Вальсамон (XII век) утверждал, что, когда 24-й канон Трулльского собора запрещает священнослужителям наблюдать за охотой, он имеет в виду представления с дикими зверями, а не охоту на зайцев (Толкование на каноны 2, 426).

Илл. 3.3. Охота на тигра с копьями; мозаика Большого дворца в Константинополе

Шелк

В IV веке считалось, что шелк (sericum) рождают некоторые деревья в Китае: якобы это было похожее на шерсть вещество, которое затем пряли в нити (Аммиан Марцеллин. Римская история 23, 6, 67).