Я расстегиваю его брюки, опускаю ткань, извлекаю вздыбленный член. Я прикасаюсь к нему очень осторожно и неуверенно.
– Крепче, – следует хриплый приказ. – Сожми крепче.
Я в тумане.
Я не чувствую ни малейшего отвращения.
Какой же он красивый. Везде. И здесь тоже. Особенно здесь. Длинный, крупный, мощный. Ровный, идеальный. С большой головкой, на которой виднеется капля смазки.
Я подаюсь вперед и касаюсь его сомкнутыми губами. Отстраняюсь и облизываюсь, смотрю вверх, в потемневшие глаза Черткова.
– Такой огромный, – бормочу надтреснутым голосом. – Не поместиться.
– Смелее, детка. Ты же не первый раз сосешь.
В первый.
Но ему об этом знать необязательно.
Я опять касаюсь его члена, ласкаю языком набухшие вены. Я ощущаю его пульсацию внутри себя. В нижней части живота растет огненный клубок. Все быстрее и сильнее, по нарастающей.
Мы будто настроены на одну радиостанцию.
Безумие, однако наша кровь бьется в едином ритме.
Я пытаюсь убедить себя, что это сеанс терапии. Я способна оправдать все, что угодно. Если действительно хочу.
Алкоголь. Доза. Не важно.
– Бери глубже, – отрывисто заявляет Чертков. – Хватит баловства. Заглатывай.
Я невольно замираю, отклоняюсь от него.
– Тебе не нравится? – задаю совершенно идиотский вопрос.
И он срывается.
Это похоже на взрыв, на шторм, сметающий все на своем пути, разбивающий в щепки любые препятствия.
Он надавливает на скулы, заставляя широко открыть рот и вбивается внутрь резким толчком, упирается в самую глотку, заполняет без остатка.
Я задыхаюсь, только даже не пробую вырываться.
Он трахает меня в рваном ритме, совсем не церемонится. Как животное. Удовлетворяет низменную потребность, желая лишь спустить сперму. А потом грубо отталкивает.
– Самый дрянной минет в моей жизни, – бросает с издевкой.
– Никто не жаловался, – отвечаю холодно.
– Кончали от счастья, что ты им дала?
– Кончали от мыслей обо мне.
– Как поэтично, – ухмыляется.
– Ну тебе этого не понять.
– Полагаешь, у меня недостаточно тонкая душевная организация?